Каникулы «РИГА – ВИЛЬНЮС»

     Скачок рубля позволил хорошо заработать. Доллар стоил 71 рубль, когда его уже нужно было продавать. Разумеется, это непросто, когда вокруг идет лихорадочная скупка валюты, а ты вдруг продаешь… Но все равно получилось очень удачно. Поэтому и решено было, что на новогодние каникулы нужно непременно куда-то уехать – уехать из Москвы, подальше от забитых улиц, суеты и холодных праздничных огней. 

Эйфория еще не прошла. Я находился под впечатлением от проведенных торгов.  Повторял зачем-то еще и еще раз, что важно поймать момент, когда цена устремилась вверх уже пробивает максимумы, устанавливает новые, идет выше и выше. И когда она исчерпает свой потенциал роста, тогда совершить сделку. Нужно точно угадать момент. В этот раз повезло. Я продал купную сумму долларов почти в самом вверху. И через несколько часов увидел, как котировки полетели вниз…

Удача? Вероятно, поскольку я не понимал, что делаю и к чему это может привести. В том, что цена развернулась именно после того, как я совершил сделку, велика доля случайности, а моем случае везения. Но теперь это не имеет никакого значения!

Теперь, когда курс стабилизировался, и рынок сравнительно успокоился, нужно перевести средства в консервативные активы и оставить их там на время отпуска. Это стало для меня оптимальным решением. И пока я занимался покупкой облигаций, желание уехать из страны становилось жарче и жарче.

 А новогоднее московское шоу неминуемо надвигалось. И если ничего не предпринимать, то участия, пусть пассивного в качестве созерцателя, не избежать. Поэтому я хотел, с одной стороны, продолжить давнюю традицию встречать Новый год за рубежом, где-нибудь подальше от Москвы и России, и чем дальше, тем лучше, а с другой -  мне очень не хотелось оставаться в Москве и «восторгаться» показухой, устраиваемой властями исключительно для отмыва инвестиций. Это воровство они называют бизнесом. Так никогда не было. Но сейчас что сделаешь? Поэтому - уехать! И не смотреть, и не думать, но куда? Все равно, но выбор должен быть соразмерим с затратами.

Именно этот вопрос я и задал по телефону Тамаре, моему второму пилоту.

- Поскольку доллар и Евро в этом году сильно подорожали – она отвечала как всегда рассудительно и взвешенно. – Поехать разумнее в будет в Прибалтику   – а поскольку авиабилеты тоже подорожали почти в два раза, поэтому экономичнее будет, если воспользоваться вместо самолета автомобилем, - заключила она.

           – Значит вместо теплого моря, Красного, например, в продуваемую ветрами холодную Прибалтику? – спросил я.

            - Не так уж там и холодно. Плюсовая температура в основном. А на море можем поехать, когда уляжется ажиотаж с новогодними ценами. – сказала она, апеллируя к моей склонности к экономии в любом возможном случае.

- Каникулы на машине по Прибалтике – как в далекие совдеповские времена – ответил я с некоторой ностальгией. -  Так путешествовали наши родители.

- Начнем поездку с Риги, - сказала Тамара. – Красивый, говорят, город. Правда я там ни разу не была. Это единственный город из прибалтийских столиц, где пока не удалось побывать. Ты не возражаешь против Риги?

- Не возражаю, - ответил я, поскольку мне было все равно откуда начинать: из Таллина или из Вильнюса, или Риги – Только сначала нужно прикинуть маршрут. Непременно нужно, помимо прочего, пройти по тропам Литовской Армии Свободы.

- Хорошо, пройдем и этими тропами, - легко согласилась она. – Если не собьемся с пути.  У меня 20 числа депутатское собрание, поэтому 19, а еще лучше 18, мы должны вернуться. Я не могу его пропустить. Так что спланируй маршрут с учетом возвращения точно в срок.

- Может тогда в Турцию полетим? – спросил я. – В отеле с бассейном Новый год встретим, и вернемся уж точно, на собрание успеешь вовремя. Туда, кстати, летают недорогие чартеры.

- Все равно получиться дороже, чем в Прибалтику.

«Зря я так прямо и легко согласился ехать в Прибалтику. Можно было еще и в Эмираты отправиться… Но это опять, опять мои странные мечты,» – так подумал я.  Или мне только так кажется? Я о чем-то мечтаю, а на самом деле все уже решено.

- А ты точно хочешь поехать? – спросил я.

- Конечно, - ответила она. – У тебя есть какое-то сомнения? Ты же сам предлагал встретить Новый год за границей. Прибалтика  самый экономичный вариант. Или ты готов потратить в два раза больше и отправиться в Турцию?

- Да, конечно, - согласился я и повесил трубку.

Может предложить поездку Ираидес? – пришла смелая мысль. Ведь учитывая прибыль от успешной торговли, то не так уж и важно куда именно ехать, поскольку практически любое направление по силам. Но это определенно зависит с кем именно ехать. Некоторые спутницы могут вогнать в неразумные траты. Так что ехать, конечно, с Тамарой.  Но при полной внешней очевидности у меня появились сомнения. Видимо это потому, что я часто сомненваюсь в тех вещах, которые ни у кого не вызывают сомнения – заключил я.

Но Ираидес не водит машину, у неё почти две трети жизни за спиной, а она не научилась такому простому – управлять автомобилем – это ведь делают с легкостью миллионы людей на земле. Она осталась на обочине – она вечный пешеход.  С ней можно осуществить только турецкий вариант. Или эмиратский.  Это все было, было…Но у нее красивая грудь. Конечно откажется! Она такая гордая. Будет считать, что я покупаю ее! А она-то ведь не продаётся! А у Тамары – красивая жопа.

Стоило подумать о ней, и сразу сработала телепатическая связь: раздался телефонный звонок. Это опять была Тамара.  Она спрашивала о дне старта, названии отеля и еще поедем ли мы в Юрмалу? Это далеко от Риги? Там интересно зимой?

Мне понравился ход ее мыслей, поскольку поездка в Юрмалу даже зимой – мероприятие, вполне заслуживающее осуществления, «Конечно, поедем» - ответил я, и подумал, что прогулки по улицам Дзинтари или еще где-то в этом курортном городке вовсе не легкая разминка перед завтраком, особенно если ниже нуля и дует ветер с моря.

 «Ветер с моря дул» это строка из попсовой песни середины 90-х. Ничего особенного, если не думать с какого моря дул ветер. Подразумевается теплое море или тропический океан, возможно Средиземное или берега Сейшельских островов в Индийском океане. Оставаясь в холодной снежной Москве, становится грустно, если представишь, что ты катишься в кабриолете по набережной и видишь экзотические берега, и тебе в лицо дует теплый ветер…

С этими мыслями я позвонил Ираидесу и предложил ей поехать на новые года в Мармарис. Она была удивлена.  Я почувствовал, что согласна, и сейчас спросит: «Когда вылетаем?» но не делая пауза между фраз, сказал, что пока еще не определился с отелем и датой вылета.

Теперь у меня два варианта с кем встретить Новый год и оба в полной неопределенности. Что выбрать? Бассейн или продуваемое Рижское взморье? Или кабриолет и теплые берега и пальмы? Время, чтобы сделать выбор, ограничено.

Но если посмотреть правде в глаза, то выбора никакого нет. Тамара уже решила, что мы поедем в Юрмалу. Это только мне кажется, что я все еще остаюсь за тысячи километров и размышляю, а на самом деле - свершившийся факт. Я вписан в их план, хотя мне кажется, что я далеко.

Там на солнечной набережной южной страны, я еду в автомобиле или иду пешком к местному ресторанчику с итальянской кухней, поэтому мне не понять почему здесь в Москве решают за меня. Теперь мне остается проживать эту жизнь, которая мне любезно сформировали из разных эпизодов. И это жизнь только отчасти моя ведь решения принимал не я – решал кто-то другой.

 Может быть эта поездка и будет тем самым необъяснимым шагом, чтобы встретиться с моим двойником?  Вместо меня поедет он. Подберёт очень похожий чемодан, сложит туда вещи, что я носил несколько лет назад, но только новые, и возьмет такси до ее дома, еще бизнес класса машину закажет, чтобы пыль в глаза пустить, хотя зачем, ведь она все равно не увидит. Главное, что он поедет вместо меня. Поскольку я уже забыл: бы ли я в поездках по тем местам поездках, или это был мой двойник. Настолько мне теперь представляется невероятным моё участие в тех солнечных поездках к южному океану, особенно теперь, когда мир погрузился в пелену запретов, вызванных распространением непонятной болезни. Непонятно, как от неё излечиться и непонятно откуда она пришла. Однозначно никто не может ответить существует ли эпидемия или она придумана для запугивания населения.

Пока я полз в заторе на Садовом кольце, приближаясь к Самотечной эстакаде, взглянул на грязные кучи возле обочин еще неубраного снега – и подумал: сколько мне еще предстоит, сколько оставаться в этой реальности? И смогу ли я выйти из неё?  И оказаться вновь в другом мире, где побывал 14 лет назад?  Если это был я. Теперь в это трудно поверить.

 

СОЛНЕЧНЫЕ ОСТРОВА

Тогда с поездкой здорово получилось. Конечно я не смог бы так четко все организовать. Это был – Он, вездесущий двойник.  Так просто пройти по Большой Дмитровский улице до старинного, еще дореволюционного дома и спуститься в подвал, где находилось турбюро «Солнечный ветер». И спросить по поводу путевок на Сейшельские или Мальдивские острова, или на остров Маврикий для разнообразия.  В этом, наверно, и есть настоящее счастье. Что сразу удалось поехать туда, куда хотели. А именно – на Сейшелы.

После некоторой суеты, связанной с визами, трансфером и размещением наступило долгожданная благодать.  Не нужно искать рай в загробной жизни – он имеется и в этой жизни, а точнее в этой стране. Достаточно купить примерно за три тысячи долларов путевку и завершить дела на работе. Я не мечтал об этом. Это чужие навязчивые желания, которые называются мечтами. Одна из них, она особенно близка ему: он очень хотел отправиться на экзотический курорт с любимой девушкой, с которой познакомился всего два месяца назад, а может и меньше. Но у нее таинственная улыбка и легкий характер, они изящна и воздушна…Да, именно такой и была Светлана с которой я отправился на Сейшелы.

Именно счастливые дни - иначе не назовешь то время, начавшееся со следующего вечера. Это прогулки по прибою по мокрому песку на далеких тропических островах, когда ярко светит луна, с становится так необычно - так светло, что, кажется, можно читать газету. Мы шли, вступая на теплый песок, и легкие волны накатывались на берег, мы обнимали друг друга и целовались.

 Стало уже совсем темно, но это по-нашему всего лишь вечер. Потому что в тропиках темнеет рано. И где-то за спиной остался ресторан, в котором трио чернокожих музыкантов исполняло популярные на далеких Карибах песни и мелодии.

 Подняв голову, я увидел, казалось во весь небосвод, сияющий Южный крест – созвездие, которое можно наблюдать, находясь только в южном полушарии. Это значит очень далеко от тех мест, которые мы называем «родными».  И от этого стало еще радостнее на душе. Вспомнились книги про мореплавателей. 

И казалось, что до нашего бунгало еще идти и идти. Это ночь удлинила расстояние. На самом деле идти нам было совсем немного. Мы не заметили, как вступили на дорожку из щебня ведущую к нашему домику. Я повернул со легким скрежетом ключ в замке… Деверь отворилась, и мы прошли в темную комнату, где посередине белела с каким-то неуловимым искушением постель… Кажется, что это было только вчера – так сопровождают нас воспоминания о счастливых днях и часах, они не улетают в прошлое и не растворяются в недельной суете, они следуют за нами все время, напоминая, что мы имели и к чему пришли… Это воспоминания о чудесных мгновениях жизни.

А может это было вовсе не со мной. Так им сказочным событием представляется поездка сейчас, что еще раз убеждает: это было не с тобой.

Тогда решение уехать на острова было простым, а сейчас, когда пишутся эти строки, оно стало мечтой. Это написано во время активизации тотальных запретов на передвижение и даже выход из дома, когда в власти Москвы демонстрировали свою готовность бороться с вирусом, чтобы защитить и спасти жизни москвичей и россиян. Самое тяжкое, что от этой борьбы никак невозможно было устраниться. Чувство подавленности росло с каждым днем. И тогда воспоминания о светлых днях оказывались спасительными. Случайно (или вовсе не случайно) попались на глаза фотографии и путевые заметки о поездке на Сейшельские острова. И чем сильнее нажимали власти, чтобы подавить активность населения и заточить всех по квартирам, тем интереснее и свободнее становились путешествия в прошлом.

Пусть только в воспоминаниях. Воспоминание о путешествии воспринималось как побег из каторжной тюрьмы, где тянется много лет, кажется без конца череда однообразных, скучных дней, никогда не закончатся, а тут можно переключиться легким движением мысли перейти в другой время – вернуться назад, в дотюремные дни. И насладиться свободой передвижения и свободой решений. – Поскольку сейчас я сижу в унылой Москве. Закрыты кафе и музеи, власти имитируют строгие меры изоляции, запугивая людей штрафами и жуткими мучениями от спазм дыхательных путей.  Многие поэтому напуганы и не выходят. Не встречаются. Все максимально разобщены. Это угнетает… И с каждым днем растет убеждение, что это случиться и с тобой тоже. Ты заболеешь, и очень серьезно! И умрешь на больничной койке в переполненном брезентовом шатре, никому ненужный и никому неизвестный.

Конечно путешествие на солнечные острова было не со мной… Это мой двойник летал на Сейшелы и не только, еще на Мальдивы и потом еще на Адаманские острова…

Напрасно я надеялся, что во время поездки в Прибалтику встреча с моим двойником отложиться еще на некоторое время, поскольку он не осмелится приблизиться ко мне на территории другого государства, которое еще и является членом Евросоюза.

Меня вдохновляло, что в поездке я сам, а не мой двойник. Я даже пытался рассказать об этом моей спутнице Тамаре, но она воспринимала мои слова как брюзжание недовольного всем миром сибарита. Возможно это так со стороны и выглядело. Ведь я никого не посвящал в то, что жду прихода неведомого двойника.


          В Ригу добирались через Белоруссию и через Смоленск, по Минскому шоссе. Далее миновав Катынь и границу повернули на северо-запад - в Новополоцк. Там была забронирована гостиница «Нефтяная». Двадцать лет назад это было видимо современное здание. Построено с размахом владельцев черного золота: широкие коридоры и лестницы ковры и картины.  Но теперь – увы, ковры протерлись, а картины – строительные краны и рабочие в котловане - вызывают раздражение и тоску. Теперь уже совсем не кажутся современными.  Помимо этого, совкового расцвета в оформлении интерьеров особенно порадовал местный персонал. Все эти дежурные, охранники, администраторы и прочее, прочее отличались такими строгими, прямо полкановскими интонациями, они видимо так и не излечились от советских стереотипов поведения. А может и не хотели, поскольку среда в Новополоцке и, в частности, в той гостинице была благоприятна к этим совковым проявлениям.

Впрочем, слишком много слов о второстепенном. Отель «Нефтевик» и лица администрации уплыли куда-то в сторону и вскоре вообще исчезли с экрана. Появился типичный номер провинциальной гостиницы, с тумбочкой и столиком, белыми салфетками с кружевами и телевизор с четырьмя программами, рядом холодильник «Саратов». Я вспомнил про вино. Поскольку стояли трескучие морозы, мы никуда не пошли, решили отметить встречу с Новополоцком. Еще была идея повидаться с Сашей Садовником, или Сашей Полоцким, поскольку были знакомы еще по летнему Лондонскому вояжу. Но на связь он не вышел. 

В ЛОНДОН

Город начинается с Падингтонского вокзала. И поднимаясь из подземки я опять встречаю своего двойника, или наоборот - он возвращается из прошлого, чтобы напомнить о жизни, которую я пытаюсь прожить. По его мнению, я возвращаюсь в чужую жизнь. Это сейчас я считаю, что тогда мы ехали с по Пикадилли  Сашей Полоцким на автобусе, мимо Гайд-парка и  мимо Букингемского дворца. И Саша  фотографировал не переставая, все приметные здания и улицы. Впереди было чествование Севы Новгородцева, а пока мы отправились на экскурсию по городу. Завершилась она через 4 часа в одном из характерных английских пабов с названием «Четыре короны». Не удивительно, что назван он был в честь легендарной ливерпульской четверки. 

 

     С временем, прошло уже 20 лет, черты стерлись и теперь трудно твердо сказать, кто именно был со мной. Кто же именно поехал со мной в Лондон. Саша Полоцкий утверждает, что это была Елена. Которую я называл как бы свой женой. Но сейчас это выглядит чудовищной выдумкой, поскольку я не мог поехать с ней. С ней уже все было кончено. Мне не виделись несколько лет, даже не присылали открытки с 1 мая и со светлой Пасхой, и на звонили друг другу. И это было логично, поскольку мы расстались.

      Однако, как бы это невероятно не звучало, но ездил я в Лондон именно с ней. Сейчас, правда, я начинаю понимать, что вероятнее всего это был не я. Это был мой двойник, или мое второе я. Которое довело наши отношения до окончательного краха.

      И то путешествие в Лондон стало последним и заключительным эпизодом этой романтической истории. Началось с того, что наша веселая, сплоченная на основе любви к рок-н-роллу и алкоголю компания погрузилась в Брест-Литовске в двухэтажный автобус (нет, это был не лондонские дабл-деккер). и стартовала в направлении Берлина. Наша группа разместилась на по всей длине салона и часть туристов (особенно влюбленные в жизнь) принялись за пиво. 

       За ночь и утро удалось пересечь Польшу. Первая остановка в Берлине.  Елена уже почти 15 лет жила в Германии, и называла эту страну своей родиной. За все  время она успела побывать почти во всех больших городах Европы. Но не добралась до Лондона.   Да, вот все как-то не так складывалось: то время оказывалось неподходящим, поскольку приглашение знакомого начальника почты составить компанию в рандеву в Тунис, как откажешь, а то неожиданность: пакетный тур попался на распродаже с большой скидкой (60%)- такое нельзя пропускать! Опять приходилось Англию откладывать.  Получалось, что она из своего городка (название Пфорцхайм , находится где-то под Штутгартом) так и не сумела за 15 лет добраться до Британской столицы. А теперь, когда я еду на автобусе через Германию, такой подходящий случай. Я не ожидал, что она скажет, что всю жизнь мечтала о Лондоне. И поэтому я непременно должен ехать с ней. Так я пригласил ее в поездку. И еще купил билет и оплатил гостиницу. Все так замечательно сложилось. Как можно не воспользоваться такой возможностью, тем более немецкой женщине отличавшейся меркантильностью и экономностью. Это как бы национальная черта. И нужно ей следовать, если хочешь стать настоящим немцем! (или, точнее, немкой!)

     Песня “Show must go on” – Фредди Меркьюри – звучит из неведомой тьмы словно свет погасшей звезды. Это призыв покинувшего нас музыканта – шоу должно продолжаться -  несмотря ни на что, несмотря на то, что его уже нет с нами. Но на самом деле его нет только физически, а дух его летит рядом, заполняя вселенную именно этой мелодией “Show must go on” . Он понимал, что неизлечимо белен, что скоро умрет. И он оставил нам эту песню как завет и призыв: пусть меня нет, но шоу должно продолжаться. Несмотря ни на что шоу должно продолжаться. Немногим дается такое счастье: оставаться с людьми после смерти.

      Она присоединилась к нам в небольшом уютном городке неподалеку от Ганновера. Стояла на перекрестке как обычная студентка, возвращающаяся с фитнеса. С небольшой сумкой на ремне через плечо. И наш автобус подхватил ее словно запоздалого пассажира. После небольшого провинциального городка только выехали на трассу (А1) остановились на одной из заправок, на трассе это целые торговые центры называются “rest areas”, пообедали и готовы были двигаться дальше, но в этот момент появились полицейские. Оказалось, что у автобусников неправильно оформлена страховка, и дальше мы ехать на этом автобусе не можем. Никто не встал, когда нам предложили покинуть салон. А Елена заявила, довольно язвительно и капризно, что «это ты виноват, что вовлек ее в это сомнительное путешествие на неисправном автобусе. И она не собирается ночевать в грязной придорожной гостинице для водителей траков… Мне не понравилась такая реакция, в общем то, на обычную дорожную проблему, но я промолчал. А потом вспоминал, что это была хорошая возможность сразу от нее отделаться. Проблема с автобусом ставила нашу поездку на грань катастрофы. К счастью все разрешилось довольно быстро.

            Через несколько часов наш автобус уже въехал на окраины Амстердама. Страховку прислали по факсу, в ближайшем деловом центре нашли открытый офис, туда отправили из Каунаса копию автобусной страховки, что удовлетворило немецких полицейских.  Мы ехали по Голландии и пили голландское пиво. Наверно, «Амстел» или «Хайникен».   Где же широко известная улица Красных фонарей?  Где же это замечательное место, где можно пообщаться с девушкой и покурить травы, при этом не таясь и не опасаясь быть схваченным полицией?

      Рядом со мной, в соседнем кресле сидела тогда любимая женщина и меня не особо интересовало развлечение на улице Красный фонарей. Тем более что это весьма недешевое (500 E) удовольствие, но одновременно и сомнительное если судить по внешнему виду жриц любви, выставляющих себя на обозрение пьяной и обкуренной публики в окнах домов. На прилегающих улицах и в многочисленных барах можно найти более симпатичный товар по более выгодной цене. Этим и занялись двое энтузиастов нашей группы.   

            Недолго думая мы решили заняться сексом прямо в автобусе. Для этого переместились на последний ряд.  Товарищи по путешествию могли быть в некоторой степени смущены, если делать это у них на глазах. А на последнем ряду вполне подходящее место для тех, кто давно не видел друг друга, не обнимал не целовал и не проникал во внутрь.  

            Удивительное и противоречиво то чувство, которое возникает при встрече после долгого расставания. Сколько не виделись! Столько хочется сказать, рассказать, поделиться, а вот настает этот миг, и ты молчишь как рыба. Все слова и мысли куда-то улетели.  Уже бесполезно вспоминать. Лучше просто спросить о погоде или о пробках в городе. Лишь бы как-то поддержать разговор.

      - Ты где оставила машину? – спросил я, когда она вошла в автобус.

      - Я доехала на автобусе, от вокзала совсем недалеко. Машину оставила дома. Здесь дорого оставлять ее на местной парковке. Лучше ехать на поезде.     

      - Конечно, поезде…,- сказал я и расстегнул у неё зиппер на джинсах.

 

 НЕ ЗАМЕЧАЯ ЛОНДОНСКИХ ТУМАНОВ

            Воплощая пожизненный план, увидеть все столицы мира, я поехал в Лондон, как только представилась такая возможность. Однако в целом поездка задумывалась несколько иначе: она была посвящена Дню рождения Севы Новгородцева, отмечание которого неслучайно совпадает с ежегодными встречами нашего клуба слушателей Русской службы Би-би-си. Особенно не углубляясь в прошлое, скажу, что увлечение заграничным радио приобрело с начала 70-х до 90-х всесоюзный размах. Только вот миллионы слушателей «вражьих голосов» так и остались наедине со своими приемниками, а мы встретились, познакомились и подружились.
            Готовиться к Лондону мы начали еще с прошлого года, с прошлой поездки в Нижний Новгород, когда и возникла эта безумная, как нам тогда показалась, идея отметить следующий день рождения Севы в столице Туманного Альбиона. А собственно где же еще? Ведь Сева живет в Лондоне, и сколько лет мы слушаем радио Би-би-си из Лондона, а еще ведь Лондон помимо всего прочего - столица мировой рок музыки. Так что решено было отправиться в Лондон!!! И предложил это наш бессменный и неутомимый организатор – Алексей.
            Нужно обязательно отметить, что это была не просто поездка в Лондон к Севе, а познавательно-развлекательный автобусный тур по всей Европе. Начался от в Брест-Литовске, где наша веселая братия загрузилась в литовский автобус (из Каунаса приехал) и тронулась через Польшу в Берлин, затем в Амстердам, потом в Брюгге и, наконец, на паром в городе Кале, чтобы переправиться через Ла Манш и прибыть в столицу Англии.

Автобусный тур по Европе меня особо не привлекал, поэтому сначала я хотел лететь в Лондон на самолете. Меня не привлекало даже то обстоятельство, что я смогу еще раз взглянуть на Европу, да еще в окружении старых друзей – горячих любителей пива и рок-н-ролла. Слишком порой бывает душно и тесно в этих междугородных «комфортабельных» автобусах… Так что лучше миновать границы над облаками. Но все получилось иначе, когда я узнал, что в Ганновере к нашей группе собирается присоединиться Елена.  Значит, все-таки выбираю маршрут: «Европа из окна автобуса».

Когда мы добрались до Лондона, я рассказывал ей о самых интересных местных достопримечательностях не хуже сертифицированного гида. Мы остановились неподалеку от железнодорожного вокзала Паддингтон. И нужно заметить, что Паддингтон – это еще и одноименная станция метро. Она построена одной из первых, в 1861 году, а в целом лондонское метро открылось в 1863 году. Особенность этой станции в том, что у ней нет крыши. Так что стоя на платформе в ожидании поезда пассажиры могут любоваться звездами. А нам, когда мы отправляясь куда-то тоже стояли на платформе было видно окно нашей комнаты в отеле. Лену это весьма забавляло: она могла смотреть из окна номера на платформу старейшей в мире станции метро. И наоборот.

Во многих европейских городах метро превосходит московским по числу станций и протяженности. Почему же так? А потому, что в Москве построено два метро: первое открыто для всех, а второе, секретное, построенное для партийно-правительственной элиты на случай ядерной войны. Чтобы народным вождям было удобно драпать, когда все остальные будут умирать. Второе метро держится в секрете и сейчас никак не используется.

  Наш горячий питерский сосед по этажу Андрей, я был знаком с ним еще с 90-х годов, отмечал прибытие в Лондон, поглощая алкогольные запасы, сделанные еще в Дьюти Фри в Шереметьево. Он накупил столько бутылок, что, когда в самолете ему сообщили, что в Англию можно ввозить только 2 литра, сильно приуныл. Что делать? Выпить или бросить в самолете? То и другое невозможно. Тогда он раздал каждому из нашей группы (было 15 человек) по бутылке, чтобы мы пронесли через таможню. И вот теперь он пожинал плоды. В дым пьяный свалился на кровать. Наутро, похмелившись из горла шотландским виски, он схватил непочатую бутылку и отправился на завтрак. Встал перед входом в столовую и наливал каждому в бумажный стаканчик «по случаю прибытия в славный город Лондон».
                        Вообще-то метро – это далеко не главное, что нас интересовало в Лондоне.  Побывали в музее Шерлока Холмса на Беккер стрит 221 б. Экспозиция состоит из вещей того времени, когда жил воображаемый Холмс и доктор Ватсон. Комнаты четырехэтажного музея уставлены манекенами, иллюстрирующими наиболее популярные рассказы о сыщике. На входе нас встретил артист, изображавший доктора Ватсона, заговорил с нами по-русски с кавказским акцентом. Музей интересный, особенно для тех, кто прочитал по несколько раз все рассказы Кона Доила о легендарном детективе.
       В Лондон мы прибыли к вечеру. Нашу группу называли автобусники, мы были немного помятые и усталые, но счастливые. Часа три нам пришлось постоять в пробке при въезде в Лондон. Достаточно было пообщаться с нашим видеоархивариусом Володей минуты три, чтобы понять насколько захватывающей была поездка по Европе. Глаза Володи просто горели восторгом от увиденного. Особенно впечатлил Брюгге, средневековые улицы, каналы с моторными лодками, храмы – нетронутый временем колорит.
       Возле автобуса я встретил Григория, который прилетел на съезд из Нью-Йорка. Не виделись лет 15. Перекурили, обменялись мнениями.

 На следующий день мы начали с автобусной экскурсии по местам рок-н-рольной славы, а закончили в Буш Хаусе – огромном здании, в котором находится Би-би-си. Поскольку мы – слушатели Русской службы Би-би-си – нас пригласили на запись передачи Севаоборот. Служащие радиокомпании – страшные бюрократы – пересчитывали нас по несколько раз, чтобы кто-то лишний не просочился (нас ведь было 66 человек, так вот 34 пришлось вычеркнуть из списка), запретили фотографировать, курить и пить во время прямого эфира (потом уже можно). Нас провели в подземный бункер, посадили в небольшую комнатку, довольно тесную для 32 человек, а более просторных помещений у них нет. Пришел Сева, Леонид Владимиров и Владимир Владимирович – постоянные ведущие Севаоборота – сели за стол с каким-то древним, наверно, 70-х годов производства микрофоном, на котором висела табличка «ВВС», и передача началась. В целом, ничего интересного на лондонском радио я не увидел. Все какое-то допотопное и консервативное, как и вся Британская империя.
            После передачи пошли отмечать прожитый день в пабы Сохо и Ковент-Гардена. Это самые тусовочные районы Лондона. Хорошо, что Лена не стала меня донимать вопросами: когда же мы пройдемся по магазинам? Самостоятельно ходить по бутикам она почем-то не решалась, видимо, боялась заблудиться, но когда поняла что на улицах легко можно встретить русскоязычных, стала в шопинге гораздо решительнее. Но это в следующие дни, а пока мы были вместе.

После паба до гостиницы добирались, кто, как сможет, мы вот с Андреем из Питера ехали в просторном кэбе. Удобно, но курить нельзя. Зато можно развалиться на сиденье и вытянуть ноги.
          Кульминация нашего путешествия пришлась на следующий день - 9 июля. Мы поехали в гости к Севе. Он живет на окраине Лондона в Гринвиче. Сначала ехали туда на автобусе, затем плыли на пароходе по Темзе. Самая известная английская река два раза в сутки меняет направление своего течения. В момент отлива уровень падает на 7 метров, обнажая прибрежные отмели, а затем вода начинает прибывать, меняя направление течения. И хотя на вид река очень мутная, местные говорят, что воду можно пить.

Утром в отеле она утроила сцену ревности. Сказала, что не поедет на очередную пьянку. И мне не советует. Я почувствовал, что она задумала испортить мне праздник. Этот день, ради которого я проехал пол-Европы, полземли, приближали как могли, были «версты обгорелые в пыли»

 Проплыли мимо памятника Петру Первому работы Шемякина, неподалеку от лондонских доков, где наш царь изучал морское дело. И высадились в Гринвиче, чтобы совершить торжественный переход из одного полушария в другое. Там собралась огромная толпа туристов, которые только и заняты тем, что фиксируют на фото свой шаг через нулевой меридиан. Конечно, я тоже решил запечатлеть свой исторический переход, и в этом мне помог один из наших ветеранов – Михаил, который заснял меня с другой стороны памятника меридиану, где не было народа.
            Припекало солнце, ноги устали от ходьбы, поскорее хотелось выпить за здоровье нашего именинника. На огромной поляне перед своим загородным домом Сева натянул брезентовый шалман, расстелил ковры (для тех, кто не сможет стоять) и выставил неимоверное количество бутылок с зажигательными напитками. Мы подарили ему саксофон. Севы был страшно рад подарку и сыграл нам соло. Все были в восторге оттого, что все так славно произошло, оттого, что мы все вместе, что мы в Лондоне, и подарок классный и выпивки море, да и что погода отличная.
            Среди гостей я встретил Виктора Суворова – автора книги Ледокол. Готовясь к поездке, я снял с полки в Москве экземпляр этой книги 1992 года издания, чтобы попросить надписать его. Тогда, 14 лет назад, эта книга только вышла из печати, и в нашей стране была очень популярна. Тогда я занимался книготорговлей и в частности продавал Ледокол. Обо всем об этом я и рассказ автору. Встреча с ним была неожиданностью, ведь Суворов дважды приговорен Советскими властями к смертной казни, так что появление среди нашей публики у Севы невозможно было предсказать. В своей книге – Ледокол - он доказывает, что нападение Германии на Советский Союз в 41 году было упреждающим ударом, который застал Красную армию врасплох. Сталин готовился начать агрессию, но Гитлер опередил его. Когда война закончилась историю писали победители и, конечно, во всем обвинили побежденных.   

Один из участников нашего сборища говорил мне, изрядно выпив, что Сталин не мог напасть на Германию, потому что это ему было невыгодно, а во-торых, он был трусоват, и война с Германией могла окончится для него полной катастрофой и смертной казней через повешенье….  Он понимал, что может проиграть войну – и тогда все, никаких шансов. Тогда из императоров в сапожники, если повезет, что маловероятно.

- Он отрабатывал маршрут побега, - сказал Миша Арзахов , -  по которому он сначала скрывался в Китае, в бывшем русском городе Шанхае, на русской железной дороге, а уже оттуда в Мексику. А куда еще? В Штатах бы его арестовали и выдали немецкому правительству.

Вокруг писателя собрался внимательно слушающий кружок интересующихся новейшей историей. Они взяли у Севы одеяло, растелили его, посадили в центр Кутузова, передним разложили закуску,  пару бутылок с красным вином принесли, а сами расположились рядом, чтобы внимать каждое слово. Но оказалось, что среди собравшихся есть люди с довольно разными взглядами.

 

Один из первых вопросов Виктору Кутузову задал Миша Арзахов. Он спросил писателя:

- Не потому ли в книга Ледолом вышла именно в Англия, что эта страна предоставила убежище бежавшему из Советского Союза разведчику? Возможно, что вариант упреждающего удара и существовал, объясняя многое, об этом писали немецкие генералы, но изложить его русскому писателю не удавалось. А теперь книга наконец появилась.  И вероятно при условии непороых корректив, заключающихся, в частности, в том, что события представлены как схватка двух тиранов. Британская империя получала роль арбитра. Это Лондон в политическом плане устраивало.

_ - Чем же это устраивало Лондон? – сказал Кутузов с недовольством.

- Именно тем, что всю тяжесть войны британцы переложили на плечи русских! – воскликнул из толпы ростовчанин Морозенко. Он примкнул к нашей тусовке только в прошлом году, когда узнал, что группа готовится к поездке в Лондон и можно прокатиться по сокращенному прайсу. – Мы на фронтах, в окопах блох кормили, а они, небось, устраивались по-другому…

Он не закончил, поскольку сразу почувствовал, окружающие его не поддерживают и рвения не разделают. Его даже одернули «да помолчи ты!». Но Кутузов словно не слышал этого выпада, он рассказывал, как спецслужбы советов преследовали его, уже здесь в Лондоне, и заочно приговорили к двум смертным казням.   Но он умело скрывается и никого не боится.

- А вдруг они решат испытать на вас такое средство как Новичок? – спросил кто-то из толпы. – Вы готовы к такому повороту?

- Я как настоящий разведчик тщательно соблюдаю меры безопасности и поэтому отравить меня не удастся!

Наверно почти никто из собравшихся не сомневался, что именно так и будет, насколько уверенно Кутузов произнес последние слова. Разве что вкралось сомнение, что травить его никто не собирается вовсе. Пусть себе живет в радость и пишет свои книги… Движение колеса истории все равно не изменить. И никакой Кутузов не сможет повернуть его вспять!

- Так получается, что вина за войну сваливается на Сталина, который готовил-готовил удар, а в результате спровоцировал упреждающий и тем начал самую ужасную войну.

- Отчасти так и получается, но я не собираюсь реабилитировать Сталина. Если развивать эту мысль, то получается, что мирно жил и строил, был такой славной миролюбивой страной, а на него подло напали…

- А на самом деле, напасть первым хотел он (Советский Союз) , но опередили, - какая досада! - воскликнул Кутузов

И пока мы развивали теории я даже не заметил, что Лена ушла. Как я выяснил потом она попросила жену Севы вызвать ей такс чтобы добраться до гостиницы, где она собрала вещи и уехала в аэропорт Станстед.

С того момента я больше ее никогда не видел. Это было ужасно. Осенние листья. Я думал, что все произошедшее не со мной. И что здесь вовсе не я или что она не она. Как можно так расстаться в Гринвиче, после почти 14 лет любви и дружбы? Как же так?
            Часть участников торжества отправилась смотреть финал чемпионата по футболу в ближайший паб. Другие сами решили поиграть в футбол с местными английскими мальчишками. Наш самый физкультурный член тусовки Олег быстро достал и надел форму и сформировал команду. Поскольку у меня и формы не было, и в футбол я играю плохо, я присоединился в первой группе. Еще не зная, что Лена уехала, предполагая, что она поехала прогуляться в Ковент Гарден.

 В пабе было полно негров, которые болели за французов, за итальянцев болели белые, их было меньше. Но обстановка была довольно спокойная, некоторые посетители вообще не обращали внимание происходящее на экране. Поскольку я не болею ни за тех, ни за других, а матч предвещал долгую борьбу, я не стал его досматривать, а вернулся со всеми на автобусе в гостиницу. Там я еще успел к добавленным таймам и серии пенальти. Именно по этому обстоятельству, что я смотрел футбол в пабе можно с полной уверенностью заключить, что Лена к этому времени уже добралась до аэропорта, наверное, Станстеда  или все-таки  Хитроу? И находилась на борту самолета уже в полете над Ла Маншем…

В ЛИВЕРПУЛЬ

А на следующий день была экскурсия в Ливерпуль. Мы припали к истокам легендарной группы Битлз. Поскольку Лены не было я попросил организатора Алексея вернуть деньги за билет на автобус и за гида.

 - А где же она? - спросил он с удивлением.

- Её больше нет, - ответил я.

Он взял билет только пожал плечами.  Желающих присоединиться к группе было больше, чем мест в автобусе. Я тоже сожалел.  Действительно шанс прикоснуться к легенде дается немногим и этим нужно дорожить…

В центре Ливерпуля на набережной установлен памятник: четверка вступает легкой походкой по гранитным плитам. С ними можно сфотографироваться. Нас провезли мимо, потом высадили неподалеку. Дальше мы отправились в музей.

. Съездили к дому Джона Леннона, потом к детскому дому «Земляничная поляна» Побывали в эпическом музее этой группы, где с восторгом и почтением порой переходящим в боголепие рассказывается о самых итак известных фактах биографии легендарной четверки. После музея продолжили экскурсию по городу: пошли на улицу Метью, где находится клуб Каверна – именно там и начал выступать квартет, казалось бы, обычных музыкантов ставший потом всемирно известным Битлз. Неподалеку памятник Джону Леннону, и еще скамейка с самым одиниким в мире человеком Лонором Рогби. О нем Битлз на писали песню.

 К сожалению подлинный клуб Каверна не сохранился. Рядом  или почти на том же месте построен подобный паб Каверна. Было просто потрясающе, когда мы собрались в нем, и местный музыкант исполнял песни Битлов, а мы хором подпевали ему. На стенах клуба висели плакаты, гитары, фотографии время Битлз. Уютная атмосфера и зажигательная музыка – какого же еще счастья желать фанатам рока и заядлым битломанам?
            Проехав по стране 350 километров, я вдоволь насмотрелся на однообразные пейзажи Англии. Поля неровные, леса редкие, в основном кусты, погода быстро меняется, часто начинал накрапывать дождь. Одно радует, что все зелено. Нет сухой травы и выжженных солнцем лугов.
            В последний день мы встали рано и пошли в музей Мадам Тюссо, где сфотографировался с В. Путиным. Потом спустился в подземелье, где в мрачных коридорах раздавались жуткие звуки, на крюках висели, покачиваясь, завернутые в полиэтиленовые пакеты трупы, что-то скрипело, падало, скрежетало, имитируя лязг засовов и металлических дверей, из мрака доносился звон цепей. Я шел по узкому коридору, по полу стелился дым, вдруг из двери напротив выскочил человек в черном балахоне и бросился на меня с криком. Это был артист. Дальше по подземелью меня еще несколько раз пугали подобным образом такие же артисты в страшных масках и жутких одеждах. Аттракцион очень удачный.

Потом пошли в Тауэр посмотреть на место казни королевских вероотступников. К моему сожалению оно выглядело весьма обыденно – на клумбе стояла обычная жестяная табличка с текстом. Да еще вокруг проходили какие-то раскопки или реставрация Другое напоминание о былых временах гораздо заметнее: напротив Тауэра находится паб под названием «казнен, повешен и четвертован».

Предполагают, что именно в этом месте был четвертован буревестник научного коммунизма - Томас Мор. Какие прозорливые все-таки были средневековые англичане, подумал я, еще в ХVI веке поняли пагубность увлечения идеями социализма и коммунизма!

Вместе с Сашей Полоцким и примкнувшим к нам Морозовенкой весь оставшийся день блуждали по Лондону, посетили собор Святого Павла и Вестминстерское аббатство, перекусили в старейшем пабе на Юнион стрит, еле-еле успели к назначенному времени отъезда из отеля. Они побрели в автобус, а я отправился в аэропорт.

Поскольку Лены со мной уже не было, я решил вернуться на самолете. Автобус, честно говоря, довольно утомил. Рейс был ночной, но все равно заснуть не смог, видимо из-за выпитого вина. Тем более что его предоставляли в неограниченном количестве, поскольку летел я бизнес-классом. Я пил бокал за бокалом в надежде, что произошедшее мне откроется по-другому: она улетела на другом самолете, потому что торопилась на работу, а мы по-прежнему друзья и любовники. ( не смешно ли самому?) и впереди еще поездка в Шотландию, и греческие острова – на Санторине. Она ведь так мечтала побывать на Санторине…

 Под утро приземлился в Москве. Кажется, что вернулся из другой жизни, особенно от вида серого поблескивающего задания Шереметьева, а как попал в ту жизнь – не помню. И была ли со мной девушка из Германии, и неужели мы гуляли по Амстердаму, а потом шли все шумной компанией по Лондону, смеялись, шутили, пили пиво, я запомнил только уплывающую назад вывеску   Онион стрит. Конечно это был не я. Это был человек из параллельной жизни изображающий меня. Или наоборот: здесь я пытаюсь быть чем-то похожим на него, но тщетно. 

      РУИНЫ ДВИНСКА (Даугавпилса)

Мы пересекли границу и въехали в Евросоюз, испытав при этом ни с чем не сравнимое облегчение, которое неминуемо приходит, когда Россия остается за спиной, а впереди дороги Европы и полная реальность двухнедельного путешествия. Каникулы начались.

Переход границы в Григоровщине в Латвию занял 25 минут.  Мы подъехали из Новополоцка в половине первого дня 29 декабря 2014 года. Перед нами была всего одна эстонская машина, за нами 2 с московскими номерами.
         На таможне и на паспортном контроле спокойствие и тишина. Диагностическую карту моего автомобиля не спросили. А я потратил почти полдня на ее оформление (езда в сервис по пробкам) и 820 руб. Спросили мед. страховку и провели беглый осмотр вещей в багажнике. Случайно приметили кусок сыра и пакетик с творогом (лежали на видном месте). Попросили выбросить. Два свертка упали в металлический ящик помойки. Еще мы везли еще четверть батона копченой колбасы и молоко, которые уже более тщательно спрятали между сумками. Разумеется, латышские таможенники специально ничего искать не стали. Так что Григоровщина – хорошее место для перехода границы.
             Первый большой город на нашем маршруте -  латвийский Даугавпилс. Прежде назывался Двинск, поскольку был построен русским царем. Именно отсюда прибыли в Москву в 1917 году так называемые «двинцы» - в действительности дезертиры, обработанные революционными агитаторами и ставшие опорой большевистского захвата власти и террора. Благородя им большевистские, контрреволюционеры смогли сначала захватить, а потом удержать власть в Москве. Теперь даже в честь изменщиков и предателей назвали улицу.

            В Даугавпилсе одна из известных достопримечательностей, построенная еще при царе – каменная крепость. К сожалению, она остается в руинах, пригодна только для беглого осмотра.

 В целом город оставил унылое впечатление. Промышленный поселок средней полосы со вставшим от безденежья производством.

Потеряли время на поиски телефона, который Тамара оказывается забыла в отеле. Хорошо, что вспомнила об этом еще на пути в Григоровщину, когда еще не перешли границу!

            Только к вечеру добрались до Риги. Вместо автострады ехали по второстепенному шоссе, в основном оно шел через лес. Вековые ели в снегу – это было красиво. Покрытие на некоторых участках почти не расчищено, колеса немного скользили.
       В отеле «Астор» нас встретили радушно. Предусмотрительно забронировали неподалеку в ресторане "Голубая Корова" столик для ужина. Туда мы и отправились. Администратор посетовал, что в этом году в Риге на удивление мало гостей из Москвы и Санкт-Петербурга, многие не приехали, номера пустые…

      Конечно, мы согласились с ним, рубль ведь упал по отношению к доллару более чем в два раза – с 32 до 67. Чтобы закрыть долги по олимпиаде и еще получить деньги на войну с Украиной правительство изменило курс. Конечно, плизкие к верхушке власти об этом узнали заранее и воспользовались. (Я воспользовался случайно) Поэтому многие туристы выбрали этой зимой экономный вариант отдыха: остались дома или на даче. А некоторые еще и заявляли при этом, что они, мол, настоящие патриоты, и теперь будут отдыхать только в России, так они поддерживают присоединение (или возврат) Крыма и войну на Украине.

 

 НОВОГОДНЯЯ РИГА
     В ресторане «Голубая Корова» нам предложили блюда национальной и европейской кухни. Ужин без вина обошелся в 50 Евро. Рядом с этим рестораном есть другой – «Красная Корова».  Видимо конкуренты.

Было безветренно, одинокие снежинки плыли в воздухе, температура, наверно, минус 2 – 3 градуса. Мы пошли гулять по Старой Риге, смотреть по сторонам и вспоминать прошлые сериалы: кто про Шерлока Холмса (Домская площадь), кто про Штирлица и профессора Плейшнера (ул. Яуниела).

Вернулись в отель, уже ближе к 11 часам (время в Риге на час отстает). Выпили шампанского и вышли на улицу. Новый год встречали на набережной в многотысячной толпе рижан перед собранной по случаю эстрадой. Как только часы пробили полночь, все начали открывать бутылки. На сцене выступал популярный ансамбль. Небо осветили огни праздничного фейерверка.

            Широкая улица была практически полностью заполнена празднующими. Почти у всех в руках бокалы с шампанским, бутылки, хлопушки и бенгальские огни. Из динамиков неслась задорная музыка. Можно было видеть впереди на огромном экране выступление современной музыкальной группы из четырех парней, они чем-то напомнили мне отечественную команду «Доктор Ватсон» с их ретро-репертуаром. Им подпевали и хлопали. Открывали шампанское.

            Нам в толпе было как-то неуютно, может, потому что мы не взяли с собой выпить, может потому что публика очень разгорячилась: все двигались, толкались, кричали, хлопали открывающиеся бутылки. И поэтому мы  решили вернуться на Домскую площадь, где можно было выпить приготовленного в палатке глинтвейна.

            В Риге мы провели три дня. Утром было безмятежное время любви, потом неторопливых завтраков и обсуждений. Погода не благоприятствовала прогулкам, поэтому маршруты весьма скромные. Разве что на третий день мы выехали из Риги.         

     В первый день во время обычного утреннего променада я пошел по аллеям сквера, разбитого на месте бывших средневековых валов, в давние годы ими был окружен город. Только выпал снег, оставались одинокие следы на тротуаре, в парке осмотрел памятник президенту Латвийской республики Улманису. Погиб в сталинских лагерях. После завтрака прокатились на машине по кварталу архитектурного модерна – захватывает количество зданий в Югенд Стиле. Еще был подъем на самую высокую колокольню – башню Петра.  Если бы не надели дополнительный свитер и не взяли зимние шапки – пришлось бы не сладко от пронизывающего ветра. Сверху рассматривали огромные ангары для дирижаблей, построены в 30-х годах и превращенные теперь в фермерские рынки. Внизу, в фойе висит фото (1941 г.) разрушающейся в огне колокольни. А потом был визит во вновь открывшийся музей Масонства. Смотритель похож на пастора Шлага только моложе. Его увлекательный и лаконичный рассказ о связях внешне, кажется, совершенно разных миров через братство вольных каменщиков заставил задуматься: а кто же действительно правит миром?

            На следующий день, прослушав концерт органной музыки в Домском соборе, мы зашли поужинать в находящийся неподалеку. Падал снег. Мы остались  в центре города, на одной из средневековых улиц выбрали небольшой семейный ресторанчик. В нем предлагали в основном блюда национальной кухни. Там горели свечи, стояла елка – все было украшено, атмосфера по-новогоднему праздничная и одновременно спокойная, даже как-то по-домашнему уютно было в том ресторанчике. Мы выпили красного вина, еще раз поздравили друг друга и пожелали сохранять традицию отмечания Нового года за границей.

 

 ЮРМАЛА  

      На третий день утром поехали в Юрмалу. Было немного странно от необычной для нас погоды, мы ждали, что вначале января ударят морозы и начнутся снегопады – а здесь дул ветер, скорее теплый и южный, чем пронизывающий, ледяной, периодически начинал моросить дождь, остатки выпавшего позавчера снега дотаивали по обочинам, а на дороге появились лужи. Наверно это привычная прибалтийская погода, ведь рядом море.

            Машин было мало, трасса отличная, поэтому уже через час мы искали парковку в Майори. Свободное место нашли недалеко от берега рижского залива. Оставив машину, мы поднялись на поросшую кустами дюну и остановились на минуту, чтобы взглянуть на уходящие к горизонту свинцовые воды залива. Несильные волны набегали на песчаный берег. На пешеходной дорожке вдоль прибоя прогуливалось несколько одиноких туристов. Шумели сосны. Хотелось смотреть и молчать, но было как-то некомфортно, особенно от пробирающего влажного ветра. И мы вернулись обратно – в город, пошли на главную прогулочную улицу Юрмалы – на улицу Йонас.

            Обходя сувенирные развалы, я спрашивал: а где же магнит с изображением ресторана «Юрас Перле»? С висящим в воздухе над пляжем бетонным пирсом – символом Юрмалы советских времен? Где же он? Ведь там находился самый модный и крутой ресторан побережья. Может и всей Прибалтики…

             Оказывается, как мне объяснили местные торговцы, здание настолько обветшало, что его решили разобрать, чтобы не рухнул подчас этот пирс на беззаботных пляжников. (В далекие и глухие годы совдепии там удалось побывать во время короткого визита в Ригу. Попасть в престижный ресторан помог случайный знакомый. Но впечатления остались смазанными от некачественного коньяка… Теперь мне можно, когда уже нет ни ресторана, ни блатных проходов в такие заведения – теперь я могу гордо и с облегчением заключить – я там Был! Хотя это никого теперь не волнует.)

Уже во второй половине дня, мы немного устали, но продолжали бродить и рассматривать уличные скульптуры (одна из них – «Опаздывающая модница»), дачные постройки, заходить в разные магазинчики. Одном из них Тамара купила себе очередной наряд – красный джемпер. И мы неторопливо двигались дальше, выбирая где остановиться, чтобы пообедать. Или просто выпить кофе. Так незаметно прошел и закончился день. Остались позади сосны, колючий ветер с моря, дюны и прибой. Мы ехали по автобану обратно в Ригу.

      Теперь в Москве Юрмала вспоминается, когда особенно грустно, когда за окном унылый больничный пейзаж, когда низкое небо без солнца. В эти моменты я вижу сосновый лес, песок и дорожку вдоль прибоя. Особенно после посещения Серебряного бора. Петляющая тропинка по земле сквозь молодые сосны и вот уже река блестит впереди. Конечно это не Рижское взморье, но ведь можно и нашу Москва-реку принять за реку Лиелупе, почти такая же широкая водная гладь. И от мысли, что кончится все, что называют пандемией, и можно будет  вновь туда  поехать, от этого становится светлее на душе.

 ШАУЛЯЙ. Курляндия

В Шауляе шел дождь. Так и запомнился этот почти ничем не примечательный город, воплощение советской безликой провинциальной архитектуры,- сплошным дождем.

Оставив машину на парковке возле супермаркета, мы сначала надеялись прогуляться по пешеходной улице, но пошел дождь и мы заспешили в сторону центра города, надеясь  там найти подходящее кафе, чтобы спрятаться в нем и не промокнуть. Но это оказалось непростой задачей, поскольку нам попадались продовольственные магазины и просто обычные многоквартирные дома,  ни о каком кафе в таком нечего было и думать.

 Дождь в январе мелкий и холодный, он кажется нескончаемым, унылым. Это не такой дождь как на Сейшельских островах, там лило как из ведра в прямом смысле, и тогда мы укрылись в ресторане. Пустом, там не было ни одного посетителя. Там высокие цены и сравнительно хорошее обслуживание, поскольку он предназначен для иностранных туристов. Как при социализме все лучше – зарубежным гостям.

Программа по Шауляю отчасти уже выполнена, поскольку еще утром мы побывали на «Горе крестов» - своеобразном и уникальном месте. Примечательным тем, что на холмах установлено несколько десятков тысяч крестов (по последним подсчетам более 200 тысяч). Многие из них просто принесены туда и висят на тесемках на поперечинах других крестов, больших размеров. Почти как на кладбище. От ветра они раскачиваются и поскрипывают. Создается весьма жуткая картина. Находится на «Горе крестов» от этого неприятно. Но побывать все-таки нужно. Отметиться. Это ведь цель путешественников – вступить на землю еще тобой неизведанную. 

       Но не только. Побывать на Горе крестов я хотел еще и потому, что это место можно назвать своеобразной жертвой режима. Готовясь к поездке, я узнал, что во времена советской власти с 1961 до 1984 г было предпринято четыре попытки уничижить Гору крестов.  В 1961 году к ней пригнали бульдозеры, за ними шли самосвалы, из грузовиков высадились отряды комсомольцев с лопатами. Они устроили костры из деревянных крестов, металлические сдали на металлолом, а каменные побросали в протекающую рядом реку Кульпе. Чтобы народ не мог восстановить поруганное святое место в районе объявили эпидемию свиной чумы, дороги закрыли, их охраняли отряды милиции под руководством представителей госбезопасности. Однако, несмотря ни на что, на горе все равно появлялись новые кресты. Люди приносили их сюда ночью.  Через некоторое время советская власть еще три раза проторяла свои попытки уничтожить святое для литовского народа место. Но побывав на горе мы еще раз убедились, что ничего у них не вышло.

            После кафе в торговом центре мы зашли в здание, в очертаниях которого угадывалась религиозная постройка, по-видимому это была когда-то кирха. Закрытая прежними атеистическими советскими властями и превращенная в какое-то общественное заведение, музей или библиотеку. Внутри действительно был организован музей, его темой были события 1940-1944 годов и, в частности, боевые действия на Курляндском плацдарме. Смотритель рассказал, что экспонаты добыты в ходе поисковых раскопок на местах боев. Действительно неподалеку от Шауляя проходила линия фронта.

     Удивительно или нет, но в Шауляй мы приехали именно 30 октября, ровно 70 лет назад в пригородах гремели бои.  Части сталинских солдат безуспешно пытались прорваться дальше в Курляндию, выйти к Балтике, захватить Лиепаю и Вентспилс.  Они так и не смогли преодолеть линию обороны, напрасно тратили боеприпасы и личный состав. Хотя в конце войны на это уже мало обращал внимания. Победа казалось близка, а победителю прощается все. Это в начале войны они бились в отчаянье, опасаясь, как бы вскоре не пришлось отвечать за свои преступления. (Кто-то подумывал как бы вовремя перейти на другую сторону. У Власова получилось, а мы чем хуже?) Теперь же уже в конце 1944 года разные командиры, генералы, политруки поняли, что отвечать ни за что не придется. И можно посылать людей на минные поля… Не говоря об отношении к местному населению, которое, конечно, во всем помогало врагу.

    Пустые тротуары. Парковка без машин. Куда же подевались местные жители? Может быть - непогода. А может здесь не так много любителей беззаботно гулять по улицам? Немного отогревшись и подсохнув в торговом центре, мы вернулись на улицу к ветру и дождю в лицо.

 Но настоящая зима началась в Каунасе, там ударил мороз, живописно падал снег на тротуары главной улицу города - бульвара Лайсвес (Свободы) -  (памятник князю Витаутасу под снегом)(еще сходили в музей «чертей») и продолжалась зама становясь суровее и суровее в Тракае, там ударили уже 25 градусные морозы.  Потом в Смоленске. Тоже шел снег и было трудно ехать по трассе.

Отель находился на главной улице, пешеходной. – бульваре Свободы. Заканчивалась или начиналась от монументального возвышающегося на городом храма, построенного еще в 1892 году в нововизантийском стиле православных российских церквей.  Собор служил главной гарнизонной церковью города. Своим видом, величиной и убранством он превосходил все остальные строения в городе. В его строительство обошлось казне в 4 миллиона царских рублей. Прежде собор назывался Петропавловским, а теперь он носит имя костёла Святого Михаила Архангела.

 В собор попасть не удалось, поэтому я отправился на поиски памятника генералу Повиласу Плехавичусу. 

 

Из Каунаса мы поехали в Клайпеду (Мемель). Там переночевав отправились на экскурсию на Куршскую косу - смотреть дюны. Там они достигают в высоту более 100 метров. Это уникальные природные образования. Тамаре очень хотелось увидеть эти движущиеся горы песка своими глазами.  На берегу Балтийского моря было крайне ветрено. Невозможно было стоять и мы перешли на сторону залива. Там в небольшом рыбацком ресторанчике мы пообедали. Деревянные лавки и столы, сети на стеная, чучело огромных рыб на стенах. После пошли осматривать набережную. Удивительно спокойная и размеренная жизнь почти пустого поселка Неринга. Место для прогулок и размышлений, созерцания природы, моря, песчаных пляжей. Для тех, кто устал от исканий, кто устал спешить и стал на склоне лет неторопливым…

        Здесь в окрестностях Неринги может найти себе приют и тот, кто жил активно, стоил жизнь, стремился к счастью, а потом вдруг… Тебе на работе, куда ты ходил почти 50 лет, говорят, что все напрасно. Секретное производство баллистических ракет оказалось кастрюльным заводом. А идея всемирного счастья – обернулась стремлением присвоить чужое имущество.  Счастья нет, а шел ты все время я по неверной дороге – в тупик шел. И теперь можешь ощутить этот тупик в полной мере. Можешь даже потрогать шершавый бетон стены, пересекающей коридор.

ТРАКАЙ                         

       Здесь мы разместились в одном из лучших за поездку отелей – двухэтажные современные домики были разбросаны в сосновом бору, окна номеров от пола до потолка с видом на лесное озеро.  Приехали в этот отель - Tony resort – только вечером, почти в начале седьмого. Извилистая дорожка от парковки под соснами. Видимо летом, когда озеро освобождается ото льда, там становится еще красивее.  

      В этом, наверно, и заключается счастье, чтобы пожить с любимой в живописном месте, комфортабельном отеле. И пока она собирается на завтрак, прогуляться утром в качестве зарядки по лесной дорожке наступая на только упавшие, этой ночью, шишки. Хруст сучьев. Смолистый аромат. Потом бодрящий кофе. А впереди еще долгий, полный интересных открытий день…

         В этот раз впереди нас ждал средневековый замок, хотя и отреставрированный в уже в наше время и превращенный в музей, но это не главное. И как же иначе?  Не лазать же по руинам, рискуя свалиться и изувечиться.

      И еще воспоминания почти 50 летней давности, когда Тамара впервые побывала здесь в составе школьной группы, тогда это было в поездке по Литве. Так развивали тогда детей, и многодневные экскурсии были популярны в продвинутых советских школах. Сейчас она сфотографировалась именно в том же месте на том же мостике к замку, где и в те далекие годы. Получился взгляд через пол столетия.  

       Ужинали в ресторане Бора (36.5 Е). Одноэтажное здание в стиле сельского хай-тека с прекрасным видом на озеро и Тракайский замок. Пили калифорнийское и французское вино Pinot Noir. Потом сфотографировавшись на деревянном мостике перед средневековыми башнями пошли в специальное кафе пробовать пироги караимов – крымских татарских евреев, пришедших в 13 веке на военную службу к литовскому князю. И за заслуги получивших земельные наделы.

    Нам объяснили, что народ караимов на грани вырождения, поскольку не приветствуются браки с другими национальностями. Представителей караимов можно узнать по лицу, имеющему желтый болезненный цвет, сгорбленной фигуре и семенящей походке. Когда случайно приметишь на улице такого человечка, кажется, что жизнь медленно уходит из его тела. Народ давно бы выродился, если бы некоторые не нарушали заповедь о запрете кровосмешения.

Проехав на машине по улице старого Тракая,( небольшая деревня по современным понятиям) мы заметили кафе «Kybynlar” где и можно попробовать пироги и другие блюда караимской  кухни. Заведение давно работает исключительно для туристов. Местные на оригинальность угощений не ведутся.

Но мы все равно отведали национальной кухни, заказав  пирог с бараниной и суп. После еще осталось купить сувениры, для этого пошли на рынок под открытым небом. Вечером отправились в Вильнюс.

ВИЛЬНЮС

        Возможно из-за теплой зимы в городе было уныло и неуютно: снег переходящий в дождь, под ногами лужи, сильный ветер на открытых улицах, низкое небо и редкие прохожие.  В центре башня Гадземинаса, она так и осталась непокоренной, слишком тяжко, показалось мне, будет подниматься по крутой спирали на верхнюю площадку.

        Куда интереснее и комфортнее поездка на телебашню. Наверху обзорный ресторан, который делает полный оборот за 55 минут, нам этого было достаточно для чтобы выпить кофе. И полюбоваться на заснеженные холмы, грустные просторы зимы, и опять взглянуть на башню Гадземинаса на горе, на трубы теплоэлектростанций, на шпили костелов. Медленно поворачивался круглый зал, почти как на Останкинской (Никитинской) башне или на башне в Куала-Лумпуре. (А вот в Париже башня не крутится!) 

 Внизу перед входом в телебашню установлена мемориальная плита о 14 литовцах погибших ночью 13 января 1991 года от рук советских спецназовцев.

       Потом бесцельно бродили по центру города. Покупали сувениры, заходили в магазины, выбирали ресторанчик, чтобы поужинать, но так и не выбрали. Поехали через весь город в рекомендованный хозяином наших апартаментов,

(внимательным молодым человеком, хорошо говорящим по-русски,) ресторан национальной кухни Marcelinkes Kletis . Впрочем, посещение заведения нас не вдохновило. Внутри было скучно, одиноко и тихо, только молчаливая пара местных ужинала в углу. Еда тоже не вызвала восторга – показалась несвежей. И еще пришлось поискать этот ресторан, поскольку на фасаде не было вывески. Может быть обслуга недолюбливает русских? Хотя в Литве меньше всего проявляется национализм, сравнивая с остальными республиками Прибалтики. Досадно, что некоторые местные воспринимают русских как советских оккупантов.

          Побывали в кафедральном соборе и в костеле Святой Анны. Это одно из самых древних зданий города. Костел построен в конце 14 века. Теперь составляет архитектурный ансамбль с Бенедиктинским монастырем. Наполеон сожалел, что не может увести это изящное здание с собой и украсить им Париж.

      КАМЕННЫЙ ЛОГ – Время Колокольчиков

      Каменный Лог – так называется пограничный переезд в Белоруссию. Здесь заканчивается Европа и начинается уже почти Россия. Встреча с заграницей уплывает в прошлое. Теперь только мечты и надежды, что поскорее удастся вновь вернуться на Запад.

       К счастью мы не испытали ни домогательств, ни издевательств бывших советских таможенников-пограничников, (типа, что везете, покажите, что в сумке, откройте чемодан и т.д.) так что прошли КПП без особых волнений и быстро поехали в Минск обедать в Лидо.

      Следуя традиции заходить в Центральный универмаг (ЦУМ)при каждом визите в Минск, мы договорились после Лидо встретиться на втором этаже, возле мужской одежды. Неизвестно, когда именно эта традиция появились, видимо еще в те времена, когда цены в Беларуси были ниже московских в два, а где и в три раза, поэтому можно было купить сравнительно качественную и модную вещь почти за копейки. С тех пор почти все изменилось, но мы по привычке, как по инерции включали в свой маршрут Центральный универмаг.

      После ресторана Лидо я решил оставить машину на одной из улиц в глубине квартала. Оттуда к ЦУМу пять минут пешком через бульвар Владимира Мулявина. На лавочке неподалеку от памятника сидел парень с гитарой и пел песни Александра Башлачева. Я остановился напротив, возле другой скамейки и слушал.  Еще бы стоял, но вспомнил, что Тамара, видимо, меня уже заждалась в Универмаге. Но возле отдела одежды ее не встретил, прождал наверно полчаса, прогуливаясь по магазину.  Решил позвонить, но телефон не отвечал – вне сети. Куда же она могла отправиться? Я же просил ее не уходить без меня… Что за непонятные желания и порывы? И что мне теперь делать, Может быть: взять вот так и уехать в Москву. Пусть самостоятельно добирается на поезде…

Чувствуя пустоту и я заходил в каждое казино, которых много в центре Минска, в каждый бар или кафе, изучал по меню ассортимент, спрашивал официантов о чем-то. Меня удивляло, что это было как-то непривычно, что бары, кафе. Казино (в Москве вообще нет казино) были какими-то другими, скажем, несколько заграничными, но говорили со мной на понятном русском языке, предлагали выпить или сыграть в рулетку. У меня возникло чувство, что я уже в какой-то другой стране, но эта страна очень похожа на Россию, но какую-то заграничную Россию… По этому поводу (здесь нет российского президента) захотелось выпить и даже вообще напиться. Но тогда я долго не смогу выбраться из этого Минска.

       Дальше и дальше я уходил от ЦУМа по проспекту Незалежности (главная улица города, которая за последние 90 лет 11 раз меняла название) уже кафе стали проще, ассортимент скуднее, а казино вообще исчезли. Мне больше не предлагали выпить, а навстречу стали попадаться покачивающиеся сумрачные личности. Я понял, что уже где-то свернул с главного проспекта Незалежности и теперь двигаюсь по злачному пролетарскому району, и всякое темных кварталах поэтому моя ночная прогулка может закончится печально.

Пока я блуждаю по партизанскому району. Она занимается сексом в гостинице. Поэтому мне следует вернуться в центр, найти машину и уехать… Напрасно в очередной раз я звонил ей – телефон звонил словно в пустоте. И все на этом наши отношения окончены. Это также как в Лондоне и также как в Гродно.

Телефонные звонки словно попытки что-то вернуть только вызвали интерес ко мне со стороны совсем не нужных мне обитателей местных трущоб. Это алкоголики или бомжи, а скорее какие-то весьма неустроенные работяги, который или выгоняют с работы или платят низкую зарплату, поэтому они вымещают злобу на окружающих.

Еще одна попытка дозвониться. И опять впечатление, что она где то оставила телефон, И он звонит бессмысленно сотрясая воздух.  В этот момент я почувствовал, что привлек внимание совсем ненужных мне личностей. Они что то закричали мне: Давай сюда телефон, сейчас поможем позвонить или что то подобное. Один даже двинулся в мою сторону. В полумраке переулка сверкало бутылочное стекло.

      Сначала я пошел быстрым шагом, а потом побежал, заметив впереди на светофоре, горел красный, такси. Быстрее запрыгнул в машину и не успел закрыть дверь, как один из новых партизан схватился за не и попытался открыть чтобы вытащить меня. За ним подбегал второй еще сильнее пьяный.

Слава богу, что таксист тронулся и поехал хотя и не быстро, но достаточно, чтобы хулиганы отпустили дверь…

      Когда мы проехали один квартал я присмотрелся к водителю и не поверил своим глазам. Это был Саша Полоцкий. Вот так встреча. Теперь ясно почему он не вышел на связь в своем городе – уехал в Минск бомбить.

Я шел по ночному городу и думал: почему же так прошла жизнь? Я все готовился, репетировал, а теперь оказывается занавес уже опустился. Репетиция оказалась самим спектаклем.  Пока я ждал, что наступит жизнь – жизнь прошла…

 

 

      ГОЛЬДИНБУРГ

    Маршрут через Латвию в Вентспилс проходил по городу с большой историей – по Кулдиге - это новое название районного латышского центра. Основан этот город в 1242 году.  Так что решили остановиться и осмотреть что осталось …

     Припарковали машину неподалеку от плотины с мельницей. В городском парке нашли стенд с картой, определив направление, пошли в сторону центра. Наверно более получала мы двигались по пустым унылым улицам, шли, не теряя надежды найти какую-нибудь достопримечательность. Все в городке выглядело как-то   пыльно, хотя пыли было не видно. Наверно так казалось потому, что ни цветов, ни деревьев, даже бурьяна и кустов не было на тех улицах - словно почва настолько истощена, что ничего не растет. 

     По мере того, как мы продвигались дальше и дальше по одной из центральных улиц, возникало ощущение, что дома и целые улицы людьми покинуты – такие они серые, тусклые и унылые. Население ушло отсюда искать иной жизни в иных местах… Выясни из истории, оказывается, что несколько кварталов занимали еврейские поселения. Они оставили эти места -  уехали, видимо, в Палестину или в Америку, может в другие страны, когда появилась возможность.

 Это еще усиливает чувство, что находишься в чужом городе. Поэтому мы недолго задержались в Кулдиге, даже не нашли места, где пообедать. Все было как-то неприветливо, пустынно, даже брошенные дом в центре выглядели как-то особенно мрачно.

 

ПОЕЗДКА В ПЕТЕРБУРГ ДОСТОЕВСКОГО

      Следующая поездка в Петербург состоялась только через 30 лет. Так получилось, что между поездками промежуток в 30 лет – почти половина жизни.  

Выехали в первых числах сентября. В памяти всплывало название кинофильма «Когда наступает сентябрь».  И что же происходит?  Мы ехали по недавно построенной скоростной дороге М 11. Ничего. Не заметили, как домчались до поворота на Великий Новгород. Миновали его. Скоро поворот. Все складывалось удачно. Так не было тогда. А что же было 30 лет назад? Тогда я в основном мечтал, впереди, казалось, вся жизнь, я стою на пороге. А теперь больше вспоминаю, вспоминаю дни, встречи, поездки и события, о которых тогда мечтал. И с удивлением заключаю: разве я о том мечтал? Нет, это был вовсе не я. Это был другой человек. Он хотел уехать далеко, хотел стать известным и богатым, счастливым, хотел иметь то, что сам плохо представлял.  

       Отправиться в Питер возникла уже давно, для реализации ее в этом году оставалась только начало осень, поскольку дальше погода испортиться, и  в Северной Пальмире будет совсем некомфортно. Все лето мы занимались другими туристическими проектами, это были поездки по «Золотому кольцу» вдоль Волги, в Рыбинск, в Вологду, потом на Селигер и в Тверь.  Ехать в Питер, когда там проходит фестиваль «Белые ночи, казалось довольно неэкономично и сложно. Мало того, что взвинчивали в отелях цены еще и появлялся дефицит свободных мест. Поэтому поездка в сентябре казалась идеальным вариантом.

            В ходе подготовки я высказал свои предложения по маршруту. В общем но с некоторыми отклонениями это было повторение того же маршрута, что я проделал с друзьями 30 лет назад. Но тогда мы ехали на автобусе.

         Хорошо помню, что собралась шумная и веселая компания. Хотя сначала предложение поехать в Питер на Белые ночи вызывало кислую гримасу.  Народ желал ехать на море, в Крым, туда где пляж, солнце… Палаточный городок в Лисьей бухте и еще много-много недорого, но очень вкусного вина… А тут Питер, где северный ветер с Невы.

            Пыль на раскаленных московских мостовых. Начало июля. Палящее солнце. Осадок в пивных бутылках. Какое для нас тогда имело значение, что нет современных дорог, нет ни кафе, ни пиццерий, а гостиниц тем более. Зато был рок-концерт и встреча с Севой Новгородцевым.

          Тогда во время первой поездки дворцы, мосты и вокзалы пролетели назад в окне автобуса и практически не запомнились. И что было на них обращать внимание, если впереди еще целая жизнь, в которой еще много-много поездок в том числе и в Санкт Петербург, поэтому я не задумывался над тем, что видел. Только теперь через 30 лет, мне стало понятно, что все уже позади.  Теперь все позади, почти все…

     Время в Питере было предельно наполнено событиями и казалось, что пролетело не две недели, а месяц. Эрмитаж и Русский музей, Кунсткамера и Морской музей, квартира Сергея Довлатова, экскурсия по Неве с Львом Лурье.  Я уже позабыл, когда начался и когда закончился. Наверно потому, что перемешалось прошлое с настоящим. Я шел по каналу Грибоедова, размышлял: а где же квартира Сони Мармеладовой и где же жила старуха процентщица?

Тогда 30 лет назад, мы арендовали автобус и поехали в Питер. Подъезжая к городу, мы остановились, чтобы осмотреть Саблинские водопады! И еще пещеры. В целом они произвели весьма слабое впечатление. Их трудно найти, до них трудно добраться.

Пути  перекрыты местной администрацией в связи с распространением вируса. Отличный предлог появился у государственных служащих, чтобы не ходить на работе. Они и прежде считали часы и минуты, чтобы закрыть свой музей и спешить домой, к подсобному хозяйству. А теперь им официально позволили вообще не выходить. Но зарплату они получают как прежде.

       Водопад, наверно, больше похож на слив. Когда вода из сточной трубы падает в пожарный пруд или в очистной водоем. Жаль, что не было экскурсовода, который мог бы украсить пребывание в этом месте своим красочным рассказом.

    После обеда выяснилось, что у нас угнали автобус. Это произошло пока мы ходили на водопад. Что было делать?  И наша веселая пьяная группа осталась в найденном неподалеку в туристическом лагере на ночлег. Прежде это был обычный пионерский лагерь, там школьники проводили каникулы, но теперь его перепрофилировали и сделали открытым для всех, в том числе и для работниц коммерческого секса.  Впрочем, только часть нашей группы расположилась в лагере, другие пошли пешком к железнодорожной платформе Поповка, чтобы ехать в Питер. Их возглавил наш Питерский коллега братец Бородин, который пообещал всем комфортабельную гостиницу почти в центре, бесплатный завтрак   билеты на рок-концерт.

     После того как оставшейся в лагере разместились они пошли в ближайший магазин. И нашли его открытым, хотя время уже клонилось к вечеру. К всеобщей радости, наши друзья запаслись выпивкой и продуктами. Казалось, что им больше ничего и не надо.

Утром появилась новая информация, что автобус не угнали, а решили на нем немного похатурить извозом местных дачников.  Участвовали в этом и сами автобусные водители. Видимо они и придумали всю эту историю с угоном.   

      Последовательность теряется во времени поскольку все покрытым плотным алкоголическим туманом и еще многими годами уходящими в прошлое. Но ощущение, что тогда все было незабываемо осталось. Почему? Наверно именно потому, что тогда нам казалось, что еще все впереди.

      Почему же не искупаться в Саблинских водопадах? Стояло жаркое лето, начало июля. Мы ехали поздравить с днем рождения Севу Новгородцева, который тоже обещал прилететь в Питер из Лондона! Мы приготовили ему подарок. Купили в складчину сертификат на аренду яхты в Эгейском мире. В одной их передач Сева обмолвился, что мечтает сходить на яхте по Греческим островам. Потом еще подтвердил это в приватной беседе. Вообще самостоятельное плаванье на яхте по эгейскому морю казалось тогда невероятным развлечение для фантастических миллионеров. Сотни греческих островов, лазурное море и белые домики на горах и все это залито ослепительным солнцем – тогда это было за пределами реально достижимого, только еще рухнул Союз, и мы могли пока только мечтать.

     

       Утром уже в одиннадцатом часу литовские товарищи подали угнанный вчера вечером автобус. Тогда мы еще не знали, что они возили на нем дачников. Поэтому радовались, что пропажа быстро нашлась. Расселись по местам, и машина тронулась. Появился гид, доброволец из нашей тусовки, готовый рассказывать о питерских предместьях из любви к искусству. Вскоре мы миновали Шушары и оказались через полчаса в центре города. Как всегда, знакомство началось с прогулки по Невскому до Сайгона, или того места где раньше был Сайгон, и обратно. Вел нас уже местный краевед-энтузиаст Бородин. Вообще это было обязательным или традиционным ритуалом для вновь прибывших.  Возле Гостиного двора мы свернули с Невского и пошли обедать в колоритную демократичную пельменную, чтобы потом до глубокого вечера знакомиться с достопримечательностями. Это было почти 30 лет назад.

 

    ВДОЛЬ канала ГРИБОЕДОВА

Размышляя во время утренних прогулок по каналу Грибоедова, я подумал: как же я вот так смогу расстаться с человеком, с которым встречался несколько лет. И эти встречи были радостными. Они делали нас счастливыми.

 И теперь, когда жизнь все дальше и дальше удаляет нас друг от друга, теперь кажется стало гораздо легче просто не встречаться, две недели, месяц, два месяца, полгода…

 Проходя по мосту со стороны Сенной площади, я вспомнил нашу последнюю встречу. Это было в середине июля в Москве на улице анархиста Костикова. Ты вышла из машины, я остался и смотрел как ты уходишь по вечерней улице, скрываешься в проходе между домов. Тогда я почувствовал, что ты от меня все дальше и дальше. И сейчас повернешь за угол – исчезнешь, исчезнешь из моей жизни. А с тобой все эти 10 лет любви, встреч, поцелуев… Все унесется, что было связано с нами.  Улетели годы в пустоту. Получается, что я жил «словно по привычке, заодно с другими на земле…» Эти 10 лет словно один день. Его хотелось бы повторить еще и еще один раз.

Пройдя еще метров 500, я повернул на мост Раскольникова и оказался на другой стороне канала; и подумал: как было бы хорошо отмотать назад или начать сначала, то многое сделал бы иначе. Опять словно жил тогда кто-то другой.

Иногда бывает, когда вспоминаешь прошлое и себя в том прошлом и становится, порой, стыдно за свои поступки. Идешь по лесной тропинке и думаешь: сейчас, перенесись я назад, в те далекие времена, когда гуляли по Невскому, тогда бы я поступил совсем иначе… Но нельзя отмотать назад киноленту твой жизни.

 

«Кто прожил мою жизнь?»

Так называется книга о путешествиях по стране и по свету. Автор повествования не знает в каком путешествии был он, а о каком ему рассказал двойник. Все самое лучшее, интересное и насыщенное жизнью достается двойнику. Но действительно ли те события, о которых рассказывается, настолько привлекательны. Стоит на них посмотреть под другим углом и сразу возникает чувство отвращения.

Он выезжает из Москвы накануне празднования Нового года. Полагая что вырвался из мегаполиса в очень удачное время, но в городе остался его двойник, который пытается перевести активы на свой банковский счёт. Чей свой?  Опять возникает вопрос для кого этот счет свой, а для кого -  нет,

Об этих действиях он получает смс-сообщения. И пытается противодействовать. Он борется с самим собой. И женщины вокруг только сбивают его с толка.

 

 

ДОРОГА В ГОРЫ    

         Пока я ехал от Кинешмы до Юрьевца, дорога шла по осеннему нарядному лесу, не видел ни одного населённого пункта кроме Решмы, лишь островерхие крыши мелькнули вдали… Дорогу, видимо, проложили уже после создания водохранилища, прорубили через лес строго по прямой. Прежняя проходила вдоль русла, изгибалась как река.

      Всматриваясь в уходящее к горизонту шоссе, я думал, что многое стало теперь, с годами далеким, поэтому кажется, что жить стало скучно. Это с годами, когда уже к обеду начинаешь уставать. А в былые времена и с наступлением вечера был полон сил и желаний. Теперь кажется, что время растянулось и тебя не хватает на весь день.

     Еще я думал, в определенной степени воображая, что потерял время или ошибся дверью и в результате не стал Тарковским. Но это неважно! Сейчас я все равно в душе режиссер и еду к себе на малую родину.  

     Нужно снимать горы, – размышлял я, -  Я совсем не снимал горы. Не снимал ущелья и пропасти, ледяные скалы, - просто нагромождения огромных камней, уходящих наклонным стенами вверх. А жизнь словно дорога в горах. Мне так хотелось чаще бывать в горах: в Альпах, в Гималаях, на Памире или в Горы отодвинулись от нас на расстояние, которое теперь трудно преодолеть. Если прежде - машина – это дорога и открытие нового мира. Это рядом, на расстоянии вытянутой руки, то теперь горы отодвинулись , теперь стало столько проблем: нет визы, болеет мама, не с кем оставить собачку или кошку, не хочется тратить деньги. Растут проблемы. А раньше было рукой подать до замка зажигания. 

 

ПОКРОВА НА НЕРЛИ      

         Фильмы Тарковского – воспоминания о детстве и любви. Так он их называл.

        Руины усадьбы в Муромцево или церковь Покрова на Нерли – что предпочесть? – размышлял режиссер, выкуривая уже третью за утро сигарету. С чего начать? Так и пойдет потом вся съемка и что получится. От того с чего начать многое зависит…

      Первой на нашем пути была церковь Покрова. Следовательно, с неё и нужно начинать фильм? Возможно. Но не стоит сразу решать. Хотя все говорит в пользу одного из самых известных строений времен Московии. И многие сразу узнают церковь и фильм станет ближе и добрее..  

          Миновав железнодорожные пути, мы пошли по дороге прямо к храму. Она вела через зеленое поле, можно было идти по траве, можно по тропинке. На небе сгущались тучи, но все-таки меж облаков проглядывало солнце. Это вселяло надежду, что погода не испортится, дождя не будет и мы сможем спокойно добраться до церкви и побывать внутри. Постоять под вековыми сводами. И помолиться, да именно помолиться, как просил мой знакомы Володя.  Вспомнил сейчас о его просьбе. 

       Все-таки нужно выбрать для начала фильма именно церковь Покрова на Нерли, поскольку это один из символов Московской Руси. Вот она – Московия, а руины усадьбы Храповицкого в Муромцево – это уже символ Совдепии…

 

       Дорога к церкви вымощена плиткой. Навстречу шли иностранцы, судя по речи. Шли иностранцы – возможно англичане. Это же нужно сколько терпения и настойчивости, любознательности, чтобы проехать в эту глушь. Даже появилось ощущение гордости, что на эту церквушку приезжают взглянуть из-за семи морей…даже удивительно, что есть такие, что минуют комфортную Европу – все рестораны, отели, туалеты, магазины с кофейнями – и едут сюда во Владимирскую область.

      Потом они отправятся во Владимир или в Суздаль, чтобы постоять перед Борисоглебским храмом 11 века в Кидекше… Впрочем, это только мои домыслы… Возможно они поедут в Вологду, и дальше в Ферапонтов монастырь.

       После осмотра церкви вернулись в Боголюбово и побывали в монастыре Рождества Богородицы. Красиво смотрится главный храм, построенный на высоком месте, особенно если смотреть с железнодорожного перехода. Князю Боголюбскому, конечно, это было неведомо…  какие тогда железные дороги…тогда только на телегах по проселку.

 

       После осмотра храма, внутри он оказался просторнее, чем представлялось снаружи, сделав несколько фотографий, мы вернулись к железнодорожной станции, сели в машину и поехали к монастырю. Я облегченно вздохнул: еще оно знаковое место пройдено.  Познакомились еще с одним символом России.

       «Нельзя разговаривать с монашками» - написано в правилах для туристов, посещающих святую обитель. Почти как в зоопарке надписи «зверей не кормить».

          В главном храме монастыря женщина из свечной лавки нам настойчиво предлагала подать записку за здравие или за упокой, делала это почти с такой же настойчивостью, что и продавец кофемолок возле вокзала на улице… Впрочем цену не стал уточнять, поскольку попросил показать чудодейственную икону Богоматери.

 

МУЗЕЙ РЕЖИССЕРА В ЮРЬЕВЦЕ

    Фильмам и жизни Тарковского посвящён музей в Юрьевце. Оказывается, что это самая заметная достопримечательность в старинном городе. Туристы приезжают прогуляться по набережной, построенной вдоль дамбы. Её возвели еще в 50-е годы, чтобы сохранить город от затопления при постройке Горьковского водохранилища.

            В музее режиссера собрана экспозиция из бытовых предметов, фотографий, плакатов и старых газет. Он прожил там всего три года, в эвакуации с конца 41 до 44 года, поэтому много материалов имеют военно-патриотическую тематику.  Статейки о геройства, о трудовых и боевых подвигах – тогда вся страна жила войной. Ничего иного от тех времен и не осталось. Разве что ученический портфель, с которым Андрей ходил в школу. 

            Посетители рылись в чужих вещах – открывали дверь в чужую жизнь. (может быть с мыслями, что этого человека уже нет. Хотя это вещи принадлежали отцу или матери, а многие были вещами жены. Больше никого не осталось.)

В этих вещах, сложенных в металлические или картонные коробки из-под Ландрина, английского чая или зеркального фотоаппарата, или планшета в них они находили много на первый взгляд бессмысленных вещей.  Даже некоторые вещи в двух экземплярах, такие как книжные закладки или зажимы для носовых платков или иконки, или наборы иголок. Почему он купил их, принес и хранил. Почему не использовал, почему не выбросил… Это неведомо, как процессы в мозге другого… Видимо была какая-то логика. Какая-то цепь мыслей и заключений… Хотя на первых взгляд: множество бессмысленных безделушек. Десятки, кажется, ненужного (блокнотики, прищепки, массажеры для пальцев рук и ног, прищепки, закладки, календари и коробки) Такая же бессмысленной со стороны порой выглядит и чужая жизнь - совершенно ненужная. Это поездки на огород или просмотры сериалов, ремонты и перестановки, смена квартир и покупки новой одежды, когда старая еще вполне пригодна.

О чем фильмы Тарковского? Это реминисценции в образах реального времени. О его жизни. Так они шли, день за днем, а в результате запомнились как одно происшествие или событие: вода поднимается все выше и выше, затапливает дорогу, поле, скрываются кусты, заборы и уже волны бьют в стены домов. Появляется новое море. Водная гладь до горизонта. И сейчас можно всматриваться, пытаясь разглядеть что-нибудь на другом берегу кроме вышек электропередач.

       После прогулки по площади, мимо памятника режиссеру, я вернулся в музей. По-прежнему зрители или экскурсанты перебирают вещи, связанные с семьей Тарковского, и спрашивали: разве можно так неинтересно жить? И снимать такое нудное кино? Но это другая жизнь. В этом жизнь другого человека. И она непонятна со стороны. Это его пульс, его страсть, его взгляд. Возможно он хотел бы, чтобы его поняли, возможно прилгал усилия, но результат  часто  выражается в непонимании.

В ДЮНАХ

       На дискотеке в пятницу мы познакомились. Организаторы ставили популярные хиты 70-х. Это было даже смелее, чем в Москве. Кажется, что песни

Queen, Pink Floyd не так часто можно было услышать в московских клубах , здесь – пожалуйста. Все-таки закрытая зона, не часты здесь гости из идеологического надзора. Своих хватает, но им не до дискотек – занят ы дело: помавают мозги курсантам и молодым бойцам, и краснофлотцам. 

 Утром играли в волейбол на пляже и решили на следующий день ехать в дюны на Куршскую косу. Жанна бывала в тех местах. Сначала птичий заповедник. Заборы. Помойки. Дикий пляж на десятки километров. Солдат с автоматом перед границей. Все это сразу напомнили, что мы находимся в закрытой милитаризированной зоне. Солдат с рязанской физиономией вернул нас в реальность: рано воображать романтические путешествия по дальним дюнам…

     Все равно в дюнах прекрасно, тем более, что стояла жаркая погода. На редкость. Такой давно не было. И автобус, пыльный и пропахший бензином, кондуктор.  Мы возвращались уставшие и счастливые.

    На следующий день вновь поедем в дюны. Но погода испортилась. И еще она получила телефонограмму мать просила вернуться в Калининград, потому что  с дня на день должен был прибыть отец – закончить своё очередное плаванье во льдах. Он не любил Арктику, это трудно сравнить с моей нелюбовью – мне казалось, что Ледовитый океан – смерть. Стоит только кому-то отправить в поход подо льдами.

     Утром за завтраком она сказала мне, что уезжает. Я остался один в тихом курортном Раушене…

    Неожиданно я получил телефонограмму. Она приглашала меня к себе. И предлагала прогулять в шестерке. – это такой городской парк, посвященный погибшим космонавтам. Там мы встретили Виктора Пацаева. Это был образ погибшего космонавта. Одет был в сверкающий тренировочный костюм, а на груди у него сияли четыре буквы, означающие название советского государства. На голове космонавта был летный шлем с глазницами и забралом, очень похожий на элементы экипировки хоккейного голкипера. В парке он изображал живую скульптуру того самого Виктора Пацаева и так зарабатывал на жизнь и дополнительно играл на гармошке, которую называл аккордеоном.

    Рядом лежала табличка из картона, с текстом, объясняющим кто же такой Виктор Пацаев. Прежде все советские космонавты служили в армии, а Пацаев оказался первым гражданским человеком.  До того, как стать космонавтом, он занимался наукой, был ученым астроном.  Приехал в Калининградскую область из Казахстана в 1947 году еще школьником. Его отчим и мать, и еще 5 братьев и сестер поселились в городе Нестерове. Прожил там будущий космонавт всего пять лет, после этого уехал. 

    Конечно я согласился, а вечером должен был быть ее отец. Но его не было. Никакой информации. Неужели авария? А что случилось с лодкой? -  Она утонула. 

СТРАНА КОТОРОЙ НЕТ. ПРУССИЯ

Думаю, что многие смотрели фильм "Солярис". Если не ошибаюсь, то таинственный океан Солярис воскрешал в умах исследователей образы их умерших очень близких людей. У главного героя (Банионис) его жену (Бондарчук).  У меня произошло нечто подобное. Но только во сне. Ко мне приходили тени ушедших, трудно было разобрать кто жил здесь со мной, а кто живет сейчас.

 В Калининграде я был 40 лет назад. Это было другое время, другая эпоха. Один мой приятель называет это время «фашизм наоборот».  Хотя, на мой взгляд, совдепия хуже Германии Третьего Рейха. Но не в общественном строе государства дело.  Тогда, 40 лет назад, путешествие в бывшую Пруссию казалось открытием мира. И мира формально заграничного, когда-то немецкого. Тем более я отдыхал в Светлогорске. Вековые липы, брусчатка, красивые вилы, тихие аллеи, пруд. Романтичности происходящему дополняла моя встреча и знакомство с местной девушкой Жанной. Любовь! Мы проводили вместе почти все дни. Купались. Играли в волейбол. Ездили в дюны. Солнце и море.  Жаркий июль. Пили вино и наслаждались, словом, жизнью.

            Потом отпуск закончился, я уехал в Москву. Даже хотел вернуться, чтобы жениться. И она была согласна. Но сложилось по-другому. Не стоит забывать, что Калининград – город женихов (это лейтенанты - выпускники военных училищ).

       И теперь, когда я вновь приехал в Калининград, меня охватили воспоминания. Они настолько яркие, что я путаюсь: с кем же я сейчас: с Жанной Максимовой или Тамарой? Этот город как океан «Солярис» воссоздает в уме образ ушедшего человека. Опять я устремляюсь по лабиринту тех отношений, встреч, поцелуев, опять вижу те дни, ту любовь. Дискотеку в фойе санатория, винный бар неподалеку от станции, аллею с фонарями, гладь воды в пруду с лунной дорожкой. И закрытую кирху – напоминание о вере и других людях, живших здесь прежде.

       Моя любовь Жанна жила в Калининграде на Московском проспекте.  Почти напротив руин кафедрального собора и пилонов могилы Канта. Она говорила, что ее друзья из Советска, раньше это город Тильзит, считают, что мы гости в этой стране, странники.  В Балтийске из дюн торчат человеческие кости. Море прекрасно. Пока я гулял по прибою спичечный коробок янтаря насобирал.

       В Калининграде мы ходили в зоопарк, это необычный для союза зоопарк - без клеток. Я так смеялся, глядя на выходки медвежат, что она просто увела меня оттуда.

Сейчас прочитал про этот зоопарк: "Только четыре животных зоопарка пережили Вторую мировую войну: олень, осел, барсук и бегемот. Бегемот был в особенно плохом состоянии, получив семь шальных пуль, когда Красная Армия штурмовала город."

            В этот визит в город до зоопарка, к сожалению, не добрался. В Балтийск хотел съездить, но выяснил, что в крепость Пиллау так просто не попасть. И вообще от однообразия как-то не захотелось никуда ехать. Нет там свободы духа.

     Крепость – военная часть.  А город Балтийск всегда был закрытым. Можно было выйти на одну станцию раньше и идти пешком вдоль берега моря. С одной стороны железной дороги колючая проволока уходила в море, а с другой проволока заканчивалась у воды. Можно было пройти не замочив ног. Это в 1989-м.

Пока ходил в музей и в кафедральный собор слушать орган показалось, что слишком много туристов для такого скучного места и в такое неласковое время года. Нечего там смотреть. Моя же поездка только потому, что границы закрыты. Я бы с удовольствием поехал в Прибалтику или в Испанию. Да, забыл, Тамара хотела на Калининград и Светлогорск взглянуть. Она там прежде не была.

Поездка прошла хорошо. Без проблем. Программу выполнили. О городе она примерно того же мнения, что и мы все. Последний тост мы произнесли, (У Тетки Фишер. Немецкий ресторан с русской душой. - так называется заведение) что в следующий раз приедем, когда Калининград станет Кенигсбергом, а Восточная Пруссия частью Германии.

Веришь, что мы доживем?

      Поднимаясь по лесным дорожкам от Тихого озера, там на берегу в тени столетних елей скрывается древняя кирхи, мы вышли с Жанной Максимовой к проплешине поляна в лесу имею явно искусственное происхождение. Она рассказала, что здесь произошла жуткая катастрофа. В детский сад по во время обеда, когда все дети собрались в столовой, именно в этот момент в здание  врезался военный самолет . Страшный взрыв, полные топливные баки, авиационное горючее разлилось в целое озеро: никто не выжил, запах горелого мяса, деревья разметало, обгоревшие игрушки и мебель по всей округе.

      Власти решили скрыть эту трагедию. Действовали по той же схеме, что и после взрыва на Чернобыльской атомной станции. Оцепили, запретили, перекрыли проезд. Воронку заровняли, пепелище засыпали песком.  В часовне собрано достаточно материалов, рассказывающих о трагедии 15 мая 1972 года. Но это сейчас, а тогда Жанна говорила мне с непонятной таинственностью об этой катастрофе словно это была государственная тайна. Неподлежащая разглашению.   Мне было непонятно почему же нужно скрывать гибель невинных детей, пилотов, воспитателей, но я не стал спорить и задавать вопросы.

           - Чему тут удивляться? – сказала Жанна – если вся наша область большая военная база. Здесь передвигаться без разрешения опасно, могут арестовать и поставить на учет. А потом вообще выслать. Рабочих-алкоголиков бояться этого нет смысла, поскольку никто их с работы не выгонит. Увольнение – это освобождение раба. Конечно еще неизвестно воспользуется ли он представившейся свободой или приползет обратно на завод к своему господину…

            - А мой отец – капитан подводной лодки,- продолжала Жанна, - поэтому если меня задержат по время поездки, то могут быть неприятности.  Хотя не уверена, что до этого дойдёт, поскольку уровень безразличия всех ко всему здесь достаточно высок. И поддерживается некачественным вином.

            - И большой лодкой командует твой отец? – спросил я, охваченный любопытством и волнением, что сейчас смогу узнать какой-то большой или не очень секрет. Но она предпочла не распространяться, пообещав при первой же возможности познакомить с капитаном, и тогда я смогу спросить все прямо у него.

            Только через 40 лет я узнал, что это была за лодка. Даже побывал на ней. Из подводного корабля сделали музей. На доске приказов я прочитал фамилию капитана - Максимов. Подводная лодка Б-413 отслужив около 10 лет в составе Балтийского флота, поставлена на вечный прикол возле музея океанологии в центре Калининграда. Неужели атомная? Нет дизельная. Была спущена на воду в октябре 1968 года и сначала входила в состав Северного флота. Потом в 1991 году субмарину перевели на Балтийский флот.

     Чем гордятся моряки-подводники, служившие на лодке. Не только тысячами километров походов по мировому океана, а такими событиями как заход в 1969 году в столицу Кубы – Гавану. Но этого оказалось недостаточно, поскольку лодка скрытно пробралась в Мексиканский залив, вызвав беспокойство у американцев и рискуя быть потопленной...

        Самый дальний поход субмарина совершила в 1973 году. Он длился 392 суток без замены экипажа! Его целью было проникнуть в восточное Средиземноморье, где в это время разворачивались боевые действия арабо-израильской войны.

       Серьезные ошибки экипажа чуть не привели к гибели лодки. Это было в начале 1980-х годов, когда в Баренцевом море лодка столкнулась с затонувшим судном. К счастью, субмарине удалось быстро всплыть на поверхность. (а Курск не успел).

 

            Когда мы ушли от сгоревшего детского сада на почтительное расстояние, мы поравнялись с узкой лестницей, ведущей к береговому променаду. Внизу шумело море.  я сначала обнял Жанну за талию, а потом правой рукой проскользив ладонью по спине, я схватил ее за волосы и потянул назад. Ее голова послушно запрокинулась, я поцеловал ее в губы. Получился долгий поцелуй. Она обнимала меня за шею, сплетая руки у меня на спине. Левой рукой я расстегнул свои джинсы, немного спустив их и начал стягивать с Жанны трусы. Она больше из кокетства, чем из-за стыдливости, что ее раздевают на улице (хотя и поздно вечером) сопротивлялась.

            Впереди за парком доносилась музыка, видимо с танцевальной площадки санатория Янтарный, там часто по пятницам устраивали дискотеку. Кажется завели Бонни М , а потом популярную в те года мелодию Йгги Поп. Туда мы отправлялись, чтобы познакомиться с девушками. Это было еще до встречи с Жанной. Теперь тоже можно было пойти на танцы и провести все время только с ней. Это в определенной степени скучно, поскольку танцы ведь предполагают частую смену партнеров… 

 

ЗДРАВСТВУЙ. Собака ПАВЛОВА

В Рязани нас познакомили с Собакой Павлова. Это произошло в доме, где родился будущий академик Павлов. Сейчас там музей. Среди экспонатов которого можно найти фотографию Собаки Павлова.

Идея представить академика Павлова, как первого советского учёного нобелевского лауреата, нравилась сталинским идеологам-агитаторам. Поэтому он сразу взялись за дела, определив ученого в тепличные условия, далекие от происходящего в стране. Об этом в музее, естественно, ничего не рассказывает. Густым горчичным туманом висит пафос сталинских идеологов.

В целом в музее много всего интересного, но все это не относится непосредственно к Ивану Павлову – будущему ученому физиотерапевту. Может к быту мещан или крестьян-ремесленников?

Собака Павлова – самый яркий экспонат, поскольку за 70 лет стала животным символом – живым существом над которым производят опыты.

А большевистская власть проводила опыты над людьми. Из жителей нашей страны делали разных «собак Павлова». Возможно поэтому и решили идеализировать академика Павлова, придать его образ борца за коммунистические идеалы, хотя, на самом деле, академик Павлов был горячим противником большевизма.

 

История «ходячей березки»

         Во время поездки в Касимов, древний русский город, основанный в 1150 году, потом подаренный турецкому князю Касиму и соответственно переименованный в Касимов.  Было это в годы правления Василия Тишайшего в 15 веке.

Но прежде заехали в Спас-Клепики – унылый провинциальный городишко с блуждающими по центральной улице алкоголиками, но примечательный тем, что в нем находится музей Сергея Есенина. Он учился в местной церковно-приходской школе в 1908-1911 годах. 

      Ехать в Касимов поздно вечером уже не хотелось. Все равно ничего не увидишь. Поэтому остановились в отеле Жукова гора. Деревянный дом с рестораном и сауной, отдельными апартаментами и в отдалении от шоссе.

       Касимов древний разрушенный город. Кроме музея самоваров и колоколов нигде побывать не удалось. Краеведческий музей закрыт на санитарный день. Музей денег еще не открылся.

      Осмотрели древнюю татарскую мечеть и минарет, побывали в культурном центре. Экскурсию и рассказ о местных татарах чингизитах провел Ильдар – директор центра.

      Еще раз проехали по заснеженному городу. Крутые дороги, овраги. Ока поло льдом. Летом отличная возможность покататься на кораблике.

     «Касимовский дворик» – ресторан в центре города. Власти отремонтировали и провели в божеский вид пока только одну – главную улицу. Она ведет к видному кафедральному храму.

  В Рязани отель Приокский напротив десантного училища. Поездка в Константиново и Пощупово. Монастырь. Экскурсия вместе с православными туристами. Они ползали на коленях перед могилой Авеля. Церковного деятеля последних лет.

         Еще одна тема о жизни и творчестве Есенина – 13 уголовных дел, заведенных на него совдепами. Хотели сжить поэта со света. И в конце концов убили.

Последний день, это было 31 января – день гражданских выступлений против коррупции и в защиту Навального. В городе полно ментов и космонавтов.

Сдав номер в гостинице, мы поехали в культурный центр А. И. Солженицына, где писателю и Нобелевскому лауреату посвящена большая экспозиция. Затем в дом-музей И. Павлова, физиолога, еще при царе получившего Нобелевскую премию (1904). Машины с мигалками стояли вдоль главной улицы. Удивительно было видеть такое количество ОМОНовцев и росгвардейцев, полицейских в таком сравнительно небольшом городе как Рязань. Протестующие (это лишь по моему предположению, поскольку они не отличались от обычных пешеходов) шил по тротуару. Периодически начинался дождь переходящий в снег. Время для прогулок – не очень подходящее. Стройного шествия не было. Пешеходы шли по тротуару. Разгонять было некого. Чтобы отчитаться хватали кого попало и утаскивали в автобусы с зарешёченными окнами.   Мы поспешили уехать из Рязани, чтобы не быть арестованными, поскольку у нас машины с московскими номерами.

     

      Вновь я встречаю своего двойника. Теперь в путешествии по Эмиратам.

 

      ДОРОГА В КОРФАККАН

            Мимо проносились кусты и колючки. Палящее солнце уже клонится к закату.  Иногда можно было увидеть небольшие стада гуляющих верблюдов. Шоссе словно стрела. Подруга (Марина) вела машину самозабвенно. Это был арендованный автомобиль, и ехали мы из Шарджи в Фуджайру. От нее еще совсем немного, несколько минут, и мы в городке Диббе. Там нас ждал номер в отеле The Radisson Blu Fujairah Resort .

            Разрекламированный в сети отель разочаровал. Наверно именно потому и разочаровал, что обещали сервис фешенебельного курорта, а получили египетский санаторий. Впрочем, не все так печально, ведь мы могли сколько угодно купаться в Индийском океане!

            В аэропорту Шарджи не обошлось без разбирательств. Прокатчики из местного рентакара не хотели выдавать заказанную нами АУДИ TT,  они долго выясняли, звонили,  и наконец предложили  взять  Сhevrolet Luminia SS, которая по цене почти в полтора раза дешевле.  Потребовав у них скидку в 10 процентов и получив ее, мы согласились. И то только потому, что автомобиль был ярко красного цвета и просто шокировал нас своими агрессивными формами.

И вот мы летим на красной машине по стремительно уходящему к горизонту шоссе. Унылый араб экспат на обочине смотрит, как наш красный болид превращается в точку.  В салоне почти не слышно сигнала о превышении разрешенной скорости (120 км/ч),  наивные арабы устанавливают такие зуммеры в каждой прокатной машине, чтобы напоминать туристам о правилах.  Но никто из наших соотечественников не обращает на них внимания. А нам вообще было не слышно из-за натруженного ревущего мотора и музыки.

Легко обошли местного араба на Ленд Крузере  и он, завидев нас, радостно замахал рукой и даже попытался преследовать, видимо, надеясь взять реванш. Пронеслись даже не притормаживая мимо коврового рынка. И вот уже где-то там, впереди в легкой дымке предзакатного солнца показались тусклые очертания гор.

         Миновал полдень, мы проехали, наверно, больше половины пути. До  Корфаккана оставалось пересечь невысокую горную гряду.  Незаметно дорога пошла на подъем. Было не жарко, небольшие тучи виднелись на небе. Скучная пустыня вдоль дороги закончилась, серые колючки и одиноко пасущиеся верблюды, по обочинам громоздились бурые горячие от солнца камни. Ничего здесь не могло произрасти. Безжизненностью этот пейзаж напоминал лунный.

        Мне даже стало немного жутковато. Горная пустыня угнетала. С ней лучше не встречаться один на один. Эти породы похожи на вулканическую лаву, как в кратере вулкана Тейде на Тенерифе, она застыла здесь сотни тысяч лет назад похоронив под собой все живое. Неожиданно между гор показалась синева – мы выезжали на берег Индийского океана. (Жаль сапоги не прихватил с собой, чтобы помыть их здесь, согласно пророчествам Жириновского). Заметив водную гладь, Марина поехала быстрее решительно с ускорением проходя повороты.

.  

Если бы она так водила, - подумал я, -  когда мы стартовали в нашем первым автомобильном туре. Это был тур по автобанам Германии.

- Мы проехали через всю страну. Приземлившись в Берлине, мы получили автомобиль и поехали в Кельн Там предстояло исследовать собор, дальше - в Нюрнберг и, наконец, в Мюнхен. Да, это было не так романтично, но это было очень познавательно, поскольку известно, что автобаны изменили мир. И пока не проедешь по ним сотни, тысячи километров не поймешь этого. 

      Кажется, что это было давным-давно, прошла целая вечность. Я пытаюсь вспомнить, перелистывая свой дорожный дневник, что за встречи были в той поездке, куда мы заходили и что осматривали? и удивляюсь: неужели этим путешественником по храмам и музеям Германии был я?  Определенно это был другой человек, может быть в некоторых привычках похожий на меня. Но по существу – другой.

Сидя на казенной лавке на пограничной заставе, Ольга играла в тетрис на своем телефоне, я вспоминал поездку в Германию. Какими они были,  первые часы на немецкой земле? Мы охваченные эйфорией едем по улицам Берлина, проезжаем Унтер  ден Линденштрассе, Вильгельмштрассе, там виден собор, а там Бранденбургские ворота ведь еще всего три с половиной часа назад мы толкались в пробке на Ленинградском шоссе в поскрипывающих стареньких Жигулях. Все, этому конец – теперь мы едем в новом Фольксвагене, едем по настоящим немецким дорогам и вскоре поедем по эпохальному германскому автобану! Кажется, что для автолюбителя уже и не нужно ничего более, можно уже ни о чем не мечтать, а только наслаждаться… Я открывал мир. И Ольга в этот удивительный момент была со мной.

 

Поздно вечером приехал представитель Российского консульства. В обтягивающем костюмчике, гладко выбритый и драматично заламывающий руки, он оказался гомосексуалистом и ненавидел все восточное. Он сразу заявил, что дело наше безнадежное, нас точно посадят в тюрьму и по законам шариата за пересечение границы полагается от 2 до 6 месяцев, а ему некогда с нами возиться. И вообще он только по доброй воле приехал сюда поздно вечером. Сошлись на двух тысячах долларов. Тогда только с его помощью удалось объяснить, что мы случайно оказались на нейтральной территории с Оманом, а в остальном мы никаких законов не нарушали, границ не пересекали и хотим продолжить наш отдых.

Из пограничной тюрьмы мы вышли только под утро.  Развернувшись в 20 метрах перед КПП, мы поехали обратно в Фуджайра, но уже по другой дороге. По пути пересекли Корфаккан. Городок оказался небольшим, кажется, прямо деревней. Никаких сверкающих стеклом и сталью гостиниц, а в основном невысокие домики, в которых селятся любители подводного плаванья – аквалангисты, ныряльщики с маской, любители охоты на рыб, за ракушками, за крабами, медузами, осьминогами, золотыми рыбками и вообще самые разные чудаки со всего мира.

        Говорят, что дождь в пустыне – это настоящий праздник. Бывает только раз в году. А может и в несколько лет. Нам повезло. Когда мы поднялись в горы, попали под проливной дождь.

       Для пустыни это уникальное явление. Потоки воды заливали лобовое стекло. Мостовая превратилась в бурлящую реку. Я заметил, что один осторожный водитель пережидает ливень. Его огромный джип стоял на обочине. Мы поехали дальше в горы, чтобы поскрее через перевал выбраться на простор и увидеть красную раскинувшуюся до горизонта пустыню. Песчаные барханы после дождя приобрели ярко-оранжевый цвет.

 

Получив номер в отеле Редисон, мы сразу побежали на пляж. Там довольно просторно, даже можно в футбол с местными мальчишками поиграть. Имеются бассейны, достаточно лежаков. В море плавают красивые рыбы.... Отдых в таком месте мне снился морозными январскими ночами.

 Устремились к воде, срывая с себя остатки одежды. Прекрасно. Потрясающе.  Бескрайний океан, уходящая до горизонта искрящаяся в солнечных лучах вода.   Какой-то грузный дядечка косо посмотрел на нас с   трудно скрываемой завистью. В руках у него было удочка. Наверно хотел поймать рыбу, там действительно много рыбы. Подруга заявила, что импотенты всегда любят рыбалку, поэтому он такими грустными глазами на нас и смотрел.

 Вечером выяснили, что вокруг отеля   инфраструктуры развлечений нет.  Пойти поэтому некуда, нужно ехать.  То ли дело Майами Бич!

            Номер дали, разумеется, с видом на Индийский океан, просторный, наверно, метров 40-50, если считать с прихожей, но без ванны. По утрам мы любовались на красивейшее лазурное море, которое начиналось, казалось, прямо под окнами. А вечером можно было слышать стильную музыку, Tom Boxer@Morea   или что-то подобное, из-под кустов льется приятная музыка, поют райские птички, и приятный шум прибоя.

        Обслугу почти не замечаешь, поскольку арапчата все скребут что-то и чистят с утра до вечера. Не поднимая головы. В общем-то, они дружелюбные, хотя и поглядывали на нас злобно. Это один из негативных аспектов, сопровождавших отдых.

Другой «негатив» отеля обнаружился совершенно случайно. Ночью я пошл в туалет и наступил на большего черного таракана. 

 Дальше, возвращаясь в номер и более тщательно обследуя его закутки, было обнаружено еще пять. И немедленно раздавлено! На мой взгляд, это не совместимо с пятизвездочным статусом отеля, как он позиционируется.

Кстати сказать, что и прибрежная полоса, выяснилось потом, была недостаточно чистой. Ежедневно мы обнаруживали вблизи берега пластиковые бутылки и пакеты, бумагу и т.п. Персонал должного усердия в очистке моря не проявлял. За неделю только один раз работники отеля, используя лодку и сачок, чистили море. Значительное количество мусора прибоем выбрасывалось на берег.  Он так и лежал до следующего утра, когда работники отеля все-таки удосуживались его собрать. В море время от времени появлялись остатки нефтепродуктов, которые, оказываясь на берегу, мерзко прилипали к ногам.

            К сожалению, в отеле останавливается много наших соотечественников. Их навязчивое желание пообщаться делает отдых отвратительным. Но нам повезло. Мы познакомились с двумя французами. И дальше уже легко и весело проводили с ними время.

.           Кухня в ресторане на выбор – любая, хоть европейская, хоть малайская.  На любой вкус, всего много. Этого для нас было слишком много вкусной еды, удержаться невозможно, выползли два раза из ресторана с туго набитыми животами и потом от такого «удовольствия» отказались.

            Встретившиеся нам французы, рассказали, что поскольку они увлекаются дайвингом, и уже не в первый раз приезжают понырять в бухтах индийского побережья. Вот и в позапрошлом году, когда они останавливались в этом отеле Редиссон Блу,  у них  остались только положительные впечатления. Тем печальнее теперь, когда они увидели насколько сильно все изменилось. И прежде всего – персонал. Из-за низкой оплаты, прежние трудолюбивые и активные уволились, а на их место набрали иногородних ленивых неумех. «Да, пострел отель, постарел, прямо на гласах», - заметил Пьер, проводя ладонью по стене с осыпающейся штукатуркой.

 Порадовало, что гиды в отеле отсутствуют как класс - связь по телефону: приглашают на экскурсии, большинство из которых проходит по эмирату Фуджайра.

Так мы согласились поехать в Форт Фуджейры и Fujeirah museum , что стоило всего 5  дирхамов.  Так и убили остаток дня, особо, впрочем, не сожалея, поскольку прохладные залы пришлись как раз на самое жаркое время. Экспозиция – раскрашенная всем цветами радуги фантазия о прошлом местного народа.  И потом после музея, скорее в автобус и на пляж – купаться.   

На следующий день продолжили изучение приморского края. На скрипучий арабский автобус махнули рукой - у нас ведь своя машина!  Хорошо, что карту прихватили у администратора. Поехали по кругу.  Корфаккан-Дибба- Фуджайра.   В Корфаккане только красивая набережная, а мы мечтали, что это удивительный сказочный город, утопающий в зелени пальм и каштанов, сквозь ветви которых видны белые минареты, а дальше блестят золотыми куполами дворцы. И везде там – на улицах и во дворах забвение и роскошь, тишина и шелест платьем и шорох сапог местных вельмож. Оказалось, все прозаично. Город этот -  анклав Омана. Из достопримечательностей заехали в старейшую мечеть эмиратов - Bidiya Mosque.   Рядом с ней форт, оттуда потрясающий вид. Развернулись и через полкилометра свернули направо, в горы к водопадам Wurayah Waterfalls.

      В самом конце глядя с высоты на водопад, мы устроили небольшой пикничок на обочине. Нам повезло, в этот день почти не было местных арабов, которые обычно очень любят сюда приезжать.     

   . 

Обратно поехали через Bidiya  в  отель Le Meridien в Акве, чтобы  пообедать в цивилизованной обстановке. Или Sandy Beach Motel  - городок Дибба с рыбацкой пристанью, красивой мечетью и макетом форта Dibba Castle - дальше дорога через горы Хаджар, но проехали мимо и оказались в городке, по существу деревне Masafi.  Так и не поняли, где обедали: в полицейском участке или в ресторане. Так необычно оформлен. Под конец осмотрели старый форт Bithnah Fort и с облегчением попадали в кресла в баре отеля Хилтон. Заказали минералки. Пива подавать отказались. Свиньи, строят из себя правоверных!

На четвертый день отдыха потянуло на шопинг. И пораньше позавтракав, понеслись на нашем красном шевролете по стреле пустого шоссе в Дубаи, где и находятся самые привлекательные магазины.  Через Пятничный рынок (после Masafi) и через Шарджу - поглазеть на мечети, небоскребы и набережную - до City Centre. Нам его хватило. За 4 часа прошли почти половину, рук не хватает для коробок и пакетов, поэтому развернулись и полетели по трассе домой.

На пятый день совершили еще одну поездку. Направление выбрали на  Кальбу, там по словам наших французов  симпатичный бульвар. Хор Кальба – это лагуны с множеством птиц, дюны, широченный безлюдный песчаный пляж и вид границы с Оманом.  Границу Омана переходить не решились, хотя пограничники выглядели весьма дружелюбно. Только мы вышли размяться из своего авто, они замахали руками, приглашая в свою страну.

 На широком песчаном пляже местные арабы устроили показательное ралли   упрощенное кэмел-трофи, демонстрируя друг друга возможности своих джипов. Они круто разворачивались, поднимая тучи песка, потом разгонялись и вновь тормозили.  Крутились на месте, буксовали, выписывали восьмерки и выполняли «полицейский разворот». Были видно, что взрослые игрушки приводят их в детский восторг.  И оказавшись невольными зрителями их упражнений, мы заметили, что смуглых деревенских парней явно подзадоривает наш раковинный и свободный вид и кажется, что они уже  выделываются не друг перед другом, а именно перед нами.

 Оставив наших юных гонщиков на пляже, мы повернули в горы к горячему источнику Al Ghamour. Поскольку из-за любопытных подростков на автомобилях не удалось искупаться в океане, мы решили совершить омовение в этом своеобразном источнике, или, проще говоря, окунание.

Солнце уже клонилось к закату и опять мы смотрели на красивые горные виды.  И тут нашим взорам предстали   белые домики, окруженные заборами. Это была деревня или коттеджный поселок. «Как прямо «Грнвич» какой-то подмосковный»,- ностальгически подумал я. В горах Омана он считается не иначе как местной рублевкой.   Называется поселок "Al Hayl” Аль Хиль. Это аккуратные необыкновенно чистые белые домики с заборчиками в розовых цветах на плато. А вокруг и вдоль трассы и дальше темно-коричневые в закатных лучах горы. Мы любовались этим необыкновенными отчасти лунными пейзажами и думали, что все-таки не даром отправились в такую даль. Не именно в Карфакан, а в эти Эмираты, в эту раскаленную пустыню – главное, что подальше от Москвы, от всей России, от грязи, морозов и серых дней. 

Лунный пейзаж восхищал и будоражил воображение. А что если машина сломается, и нам придется идти до ближайшего островка цивилизации меж выжженных солнцем красно-бурых гор по змеящаяся серой полосе шоссе? Туристы в этих местах встречаются редко, поэтому если кто-то из туземцев заметит нас, то мы станем объектам повышенного внимания. (вспомнился онанирующий мальчик на околице деревни возле Корфаккана).

       С французами договорились встретиться в Al Meshvar - это ливанский ресторанчик в центре Фуджайры.  Они сами предложили, поскольку метрдотель говорил на их родном языке.

              Вдоль побережья в Фуджайре проложена скоростная дорога, по которой никто не ездит, а по сторонам устроены парковки на сотни машиномест, которые, впрочем, тоже никто не использует. Фуджайра показался настолько скучным городом, что к концу отдыха появилось стойкое желании больше никогда сюда не приезжать. Оно правда, ПРОШЛО прошло лишь мы оказались в родных краях и вдохнули уличного смрада, и попали под холодный с ветром дождь.

Случайные французские друзья Пьер и Жан-Поль, проводили время в прохладе лобби отеля, звали нас, рассказывали про Прованс и Булонь, Это немного спасало от вечерней скуки.

Как сейчас вижу главную улицу Фуджайры с поблескивающими на солнце стеклами высотных зданий, которая ведет к пустынной набережной. А впереди океан, могучие волны разбиваются о железобетонные наваленные хаотично каменные глыбы. Это тетраэдры. Они образуют пирс из черных покрытых местами водорослями и ракушками. Стоит пройти по буне и вскарабкаться на эти тетраэдры, как видишь десятки мелких крабов стремительно убегающих под камни. Их кажется столько, сколько муравьев возле огромного муравейника.  Откатывает волна и на мгновение становится тихо, и слышишь шелест их лапок по гальке.

Посмотрев на океан, мы поехали вдоль побережья, по мере того, как удалялись от города, дорога становилась все скучнее и скучнее. А вот и асфальт автострады закончился. Неожиданно сгустились тучи, и закапал дождь.            Серо-желтые песчаные барханы в пустыне после короткого дождя приобрели ярко-оранжевый цвет. Мы вышли из своей красной машины и долго любовались неповторимыми природными красками.

 

ЭПИЛОГ

Тогда со мной остается – Светлана! Замечательная девушка, но с таким пафосным отношением к окружающим, что вызывает мгновенное желание отправить ее куда-нибудь или просто послать… Если ее взять, то она начнет еще сильнее задаваться, и от этого появится раздражение, плохое настроение и результат: неудавшееся путешествие.

 Тогда Оксана? Нет, она не подойдёт, потому что у нас проблемы в сексе, и не может быть речи о совместные поездки. Как-то печально иметь впереди уже знакомые неприятные проблемы… Выходит нужно приглашать Ольгу. Энергичная и задорная во всем. Кроме ответственного отношения к финансам. Но все равно, принимая во внимание ее изгибы -  это отличный вариант…

 

Потом я долго вспоминал все остановки, встречи, отели и пытался понять почему же я не отправился в поездку с ней, с любимой, а пригласил девушку из Германии. И не находил ответа. Поскольку видимо во всем этом был не я – а мой двойник. Он ездил вместо меня в Лондон, любил девушку из Пферзеца , пил эдь в пабах Сохо и рассматривал жриц любви в окнах Амстердама. А где же в это время был я? И что делал?  Где моя жизнь?

 

Все пафосно. Не знаю, но за неделю не написал ни одной страницы. Книга не движется. И что из того?

В результате она поехала. Она поехала в Ригу с моим двойником