Окруженцы шли напролом,постепенно расширяя пространство, а враг продолжал огрызаться. Бой шел за каждый метр земли. В окно прорыва ринулись и другие части, и порой было тесно и негде укрыться от мин и снарядов. Шли спотыкаясь о тела убитых, об ящики и колеса, перепрыгивая через повозки, где бились в агонии лошади.... 

 

Исторический стол, за которым работал Грибоедов.

         Прижимаясь к холодной земле,от которой пахло гарью и окалиной, я охладил свое люцо, а затем почувствовал усталость и слабось, и, не сознавая сам того, ввалился в немецкий окоп, где пахло знакомым мне "немецким духом".

         Уже в полных сумерках,когда очередная порция немецких осветительных ракет зависла в воздухе,я оглядел Богородицкое поле, которое было сплошь покрыто неподвижными телами окруженцев, уже слегка присыпанные снегом.

          Почти до рассвета мы удерживали небольшой коридор прорыва, отбивая атаки немцев. Но доконца удержать этот коридор так и не смогли.

          Под утро взлетела сигнальная ракета немцев, и через непродолжительное время я слухом поймал скрежет металла. И следующая мысль моя: "Если это танки, что тогда? Как оборонятся - нет гранат, нет патронов?!"

         Тотчас, сквозь обволакивающую завесу снега, в затененных низинах вдруг глухо накатило страшным грохотом моторов и гусениц. Это были танки. И слышу крик: "Танки! Смотрите, смотрите, сколько их!".

         Сквозь падающий снег они были видно хорошо. Покачиваясь на неровностях они ползли по полю, где небыло свободного клочка земли от погибших и тяжелораненых. Никто конечно не был готов к такому обороту.

         Картина растерянности и отчаяния, которая развернулась перед нами,влекла податься назад - вскочить и бежать. И можно было ожидать, что с минуты на минуту начнется паника, а потом и бегство.

          А творилось действительно нечто страшное. Удерживающие из последних сил натиск немцев, ополченцы 2-й дивизии народного ополчения и другие военные, оказавшиеся в окружении, стали с беспокойством озираться по сторонам, а некоторые по одиночке и группами пятится...

         Немецкие танки с зажженными фарами буквально по пятам преследуют бегущих людей, расстреливают их в упор, сшибают с ног и давят гусеницами. Оглядываюсь и, почти оглохнув, бегу, спотыкаясь об убитых и раненых, поскальзываюсь в лужах крови и снова бегу.

         Мне казалось, что чудовище преследует именно меня. Как мне, обезумевшему, с осколками в ноге, удалось удрать от него и укрыться, ускользнуть в складку оврага - сказать не могу, знаю, что повезло.